Дей Мазаев
РОЖДЕНИЕ ОТ ВОДЫ И ДУХА
У евангелиста Иоанна записана беседа Иисуса Христа с учителем Израилевым — Никодимом о рождении свыше, в каковой беседе особенно выделяются слова: «если кто не родится от воды и Духа, не может войти в царствие Божие» (гл. 3, ст. 5). Важность этих слов очевидна, ибо кто не уразумеет, тот не может получить этого нового рождения, а кто не получит нового рождения, тот не войдет в царствие Божие, следовательно, это вопрос жизни и смерти, а потому необходимо приложить все старание и обратиться к Господу с пламенной молитвой, чтобы истина этих слов была понята, и чтобы необходимое новое рождение было непременно дано.
Рассуждая об этом тексте, мы должны сказать, что важность этих слов согласно признается всеми христианскими обществами, хотя, к сожалению, смысл их понимается и объясняется далеко не одинаково, причем большинство христиан, как, например, католики, православные, лютеране и др. признают и утверждают, что в данном тексте, идет речь о крещении, и это их понятие в практической церковной жизни выражается в том, что они стараются обеспечить будущее человека крещением и крестят младенцев, едва только они появились на свет. Но вы представьте себе, что выйдет из этого их крещения, если только данное место Писания говорит вовсе не о крещении, и если крещение человека вовсе не возрождает! Ведь это значит — предложить человеку вместо хлеба камень, и заставить его отвешивать свое серебро за то, что его не насыщает... это ужасно!
Выше я сказал, что большинство христиан — католики, православные, лютеране и др. признают, что в данном тексте речь идет о крещении, и этим хотел сказать, что это мнение получило такое широкое распространение, какого оно далеко не заслуживает. Причина столь широкого распространения этого мнения лежит, к сожалению, не в сознательном убеждении масс, составляющих эти церкви, а в бессознательном и слепом их доверии к своим вождям, и вследствие безотчетного шествия этим путем темных масс образовалась какая-то веками протоптанная дорога, которую привыкли считать за истинный путь, сворачивать с коего считалось и считается преступлением и грехом.
Больно смотреть, как эти густые массы, не поработав нисколько над этим огромной важности вопросом своим умом, слепо тащатся на буксире у своих предков, и уверяют, что все давно решено без них и, что уже никакой вопрос в их участии не нуждается. При этом некоторые (и таковых не мало) унижают себя, говоря, что не с их умом браться за такие серьезные вопросы, и что они, все равно, никогда этого не поймут. Как жаль, а ведь это совсем не так трудно, как они позволяют себе утверждать.
Расскажу один случай. Ко мне заехал православный священник, большой охотник беседовать, и между прочим я спросил его: «Скажи отец, в шестом правиле Неокесарийского поместного собора говорится: «подобает просветить крещением», неужели крещение имеет просвещающее человека значение?»
«О, да, — сказал он, — ибо написано у Апостола: «омыетеся, просветистеся»...
«Но позвольте, — возразил, я ему, — у Апостола совсем не сказано «омыетеся, просветистеся», а сказано: «омылись, освятились» (1 Кор. 6:11), а ведь каждому понятно, что освятиться и просветиться совсем не одно и тоже, ибо освятиться — значит приобрести святость, а просветиться — значит получить свет, а чтобы крещение давало человеку свет, то этого вы нигде не найдете и, следовательно, вы этого никогда не докажете».
Священник сконфузился и замялся, хотя и продолжал еще доказывать, тогда я перевел разговор на практическую почву и попросил его сказать, не видит ли он действия просвещения также и в крещении младенцев, и не возьмется ли он доказать, что если в еврейской или магометанской семье окрестить ребенка и оставить его там же, то он, выросши, будет христианином? Это для него было непреодолимо трудным препятствием, а когда я указал ему, что они при крещении даже христианских младенцев требуют обязательно кума и куму, с которых берут клятву в том, что они их воспитают в христианской вере, то тогда он совсем стал и замолчал.
Желая разобрать этот вопрос возможно полнее, я заговорил о крещении киевлян при князе Владимире и спросил: было ли хоть в этом случае в крещении просвещение? Священник не имеет права отступать от учения православной церкви и обязан его, так или иначе, защищать. Он так и поступил, и стал было очень энергично доказывать, что киевляне, действительно, были просвещены, доказательством чему служит то обстоятельство, что они с тех пор и до наших дней остаются христианами.
Но когда его спросил, известно ли ему, что когда Владимир сверг Перуна и бросил его в Днепр, то киевляне бежали вниз по течению реки за уплывающим идолом и кричали: «выдыбай, наш боже!» — и если это известно, то известно ли ему, что эти, бежавшие за Перуном киевляне, были не язычники, а уже крещенные?
«Да ,— сказал он,— я знаю и то, и другое». Но если Вы все это знаете,— продолжил я,— то какое же Вы имеете право утверждать, что крещение просвещает? Но это еще не все: до сих пор я говорил только о массе, о просвещаемых, а теперь я хочу сказать несколько слов и о просветителях, которые так неудачно просвещали наших языческих предков, чтобы показать, насколько лучше были они сами «просвещены».
Израиль в минуты мрака впадал в идолопоклонство и строил для идолов капища, но, когда Господь просвещал его, то Он не только сокрушал идолов, а считал скверными даже те места, где были идолы, и делал такие места «местом нечистот» (4Цар. 10:20-27), киевляне же, наоборот, даже после своего кажущегося «просвещения» на том месте, где пристал к берегу Перун, сделали не место нечистот, а монастырь, который и доныне сохраняет название Выдубецкого, в знак того, что здесь «выдыбал» их «бог».
Если бы эти люди искали просвещения не в крещении, а в Слове Господнем, то результаты, без сомнения, были бы совсем другие.
Дело кончилось тем, что собеседник мой, пожелав мне всего лучшего, уехал.
Из сказанного, надеюсь, читатель убедится, что вопрос этот понять не только не невозможно, а наоборот, очень даже возможно, если, конечно, отнестись к нему с подобающей серьезностью и рассмотреть его всесторонне. Так же невозможно понять и прочие тексты, которые, обыкновенно, присоединяют к нашему главному, так сказать, основному, тексту.
Сторонники мнения, что в данном тексте говорится о крещении водою, обыкновенно к тексту Ин. 3:5, присоединяют еще два текста: из послания к Титу, о «бане возрождения» (3:5), и из послания к Ефесянам, о «бане водной» (5:26), т.е. одно неясное место хотят уяснить другими неясными. Так вообще делают люди, не имеющие твердой опоры!
Что касается лично меня, то мне стало сравнительно скоро ясно, что этот последний текст не имеет с двумя предшествующими ничего общего, и что он может быть присоединяем к ним лишь вследствие крайнего недоразумения. Дело в том, что первые два текста говорят о возрождении, сей же, последний, говорит не о возрождении, а об очищении, думаю всякому, знакомому со Словом Господним, вполне понятно, что возрождение бывает с человеком во всей его жизни один только раз, а очищение может понадобиться человеку и несколько раз.
Этим я не хочу сказать, что пьяную и развратную массу я могу признать христианской церковью, или что я допускаю — жизнь христиан может быть подобна «вымытой свинье», которая опять и опять «идет валяться в грязи», но я вижу, что Апостол Иоанн допускает возможность согрешения, каковую я принимаю, как опасность запачкать белые одежды оправдания Господня, и признаю, что это самое место допускает и необходимость нового очищения, которое и указывает нам в ходатае — Христе (1Ин. 2:1-2).
Если кто захочет доказывать, что крещение имеет очищающую силу, то он это место Писания так ли, сяк ли приводить может; когда же речь идет о возрождении, то этого текста приводить никак нельзя, ибо он сюда совсем не относится.
Что же касается двух первых текстов, то над ними мне пришлось работать довольно долго. Происходя из молоканской семьи и будучи воспитан с детства в отрицательном по отношению к крещению направлении, я не утруждал себя этим вопросом, как не утруждал себя и вопросом и о спасении души; когда же Господь начал тревожить мой ложный покой и стал все яснее и яснее стучать в мою совесть, то я начал искать спасения, и стал жадно читать всякие книги, в которых надеялся найти разрешения моих недоумений.
В это время я прочитал и Православное Догматическое Богословие, в котором впервые увидел, что под рождением от воды и Духа должно разуметь водное крещение. Сознаюсь, что несмотря на то, что я был воспитан в строго противоположном духе, все же это массовое, как мне казалось, верование многих миллионов имело свое действие и сильно меня поколебало. Вскоре после этого я прочитал переписку одного глубоко мною уважаемого молоканина Донского толка с православным архиереем и особенно приложенное к этой переписки письмо этого предводителя донского толка к старцам одного молоканского собрания, где, между прочим, в доказательство необходимости водного крещения был приc. веден помянутый выше текст Иоанна 3:5. Это обстоятельство имело решающее значение: я очень любил этого человека, люблю его и поныне и считаю его моим первым учителем в деле веры, а потому, естественно, я всецело подпал под его влияние и стал горячо доказывать, что родиться от воды и Духа, значит креститься, но, Слава Богу, не надолго.
Чтение Слова Господня, размышление о нем и сравнение учения Господа с действительной жизнью носящих на себе Его имя открыли мне глаза, и я увидел, что верования православной церкви нельзя считать верованием многих миллионов, так в как все эти «многие миллионы» не идут сознательно, а их ведут.
Я понял, что это верование не «массы», а неизвестного и сравнительно небольшого класса лиц, которые благодаря всеобщему распространению такого понятия о возрождении, слепому доверию взрослых к вытолкованному отсюда крещению младенцев приобретали легкую возможность предводительствовать этою массой и господствовать над ней...
Присматриваясь к жизни возрождаемой таким образом массы, я на каждом шагу я видел проявление ужаснейшего беззакония, какого, кажется, «не слышно даже у язычников»; читая статистические сведения о количестве выпитой водки и совершенных преступлениях, я приходил к заключению, что здесь какие-то таинства, есть какие-то стремления к возрождению, но что здесь возрождения нет, и нет жизни, а во всем царствует смерть.
Тут, мне стало также понятно, что донской толк во всех толкованиях на этот счет, не имел ничего своего, а впроголодь питался тем, что он еще так недавно вынес от покинутого им православия, и что как самое возрождение, переделанное ими в крещение, так и все сопровождающие оные формы и обряды были целиком скопированы с православного таинства.
Мне могут поставить в вину, что и во всех своих скитаниях обращался к православному Догматическому Богословию и к какому-то донскому толку, а не обратился к представителям своего молоканства. Нет, прежде чем искать разрешения моих недоумений где-то на стороне, я обращался к старцам родного мне молоканства, и что же?
Когда я спрашивал их о возрождении, то они, обыкновенно, с каким-то удивлением в голосе спрашивали меня: «да неужели ты и этого-то не понимаешь? — не пей, не кури, не делай худого, вот ты и будешь от Бога рождён».
Я просил их показать мне семя нового рождения, а они показывали мне его плод, и я видел, что лучшего от них я не добьюсь, так как они и сами не имеют его. Таким образом, я имел родных, друзей, множество наставников-молокан и массу православного священства, но, несмотря на все это, я был одинок, и ясно видел, что я в моих исканиях не имею где «приклонить голову», и, оторвавшись от людей, я теснее прильнул к Господу, и мне стали особенно дороги в это время слова Господа: «придите ко Мне все труждающиеся и обремененные и Я успокою вас».
Вопрос этот мне уяснил Сам Господь чрез свое Слово и следующим путем: Мне пришла мысль, что кроме Ин. 3:5 и Тит. 3:5, мест, из которых лишь заключают, что в них говорится о крещении, прямо же этого не говорится, есть немало других мест, говорящих прямо и определенно о крещении и о возрождении, и, следовательно, если возрождение зависит от крещения или вообще крещение имеет связь с возрождением, то это должно быть непременно видно и из всех других подобных мест Писания.
А потому я начал серьезно и с молитвой исследовать Священное Писание и старательно изучать содержание таких мест — и что же? Я не нашел ни одного такого места из говорящих прямо о крещении, в котором бы была видна связь крещения с возрождением, и убедился, что соединение возрождения с крещением есть просто недоразумение, основанное на неправильно понятом значении слова «вода» в помянутых выше двух текстах.
Особенно в сем случае мне бросились в глаза два места Писания, которые имели на мое воззрение решающее значение, это Рим. 6:4 и Кол. 2:12, где, как в первом, так и во втором из них, крещение названо «погребением».
Это очень важно, ибо если бы крещение имело возрождающую силу, то оно или было бы так прямо названо, или же было бы сравнено с колыбелью, или с теми яслями, в которые был некогда положен новорожденный и живой Христос, и уже никоим образом не могло бы сравниваться с гробом, в котором лежал Господь уже не живой, а мертвый.
Защитники мнения, что крещение, якобы, возрождает, обыкновенно хватаются за последние слова четвертого стиха шестой главы из послания к Римлянам, где говорится: «дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обыкновенной жизни», тем силятся доказывать, что крещение обновляет, а если, мол, оно обновляет, то значит и возрождает.
Но и это заблуждение. Господь помог очень скоро опровергнуть путем, опять-таки, исследования Писания, в котором ясно и определенно говорится, что человек обновляется в познании (Кол. 3:10). Какое, вообще, значение имеет для человека познание, видно из следующих мест Писания — Ис. 53:11; 2 Петр. 2:20 и мн. др.; оно и «оправдывает» человека от вины его прежней жизни, и оно освобождает его от «скверн мира» в его последующей жизни и пр.
А потому, не найдя в слове Господнем никаких указаний, что крещение человека возрождает или обновляет, мы такого заблуждения разделять не имеем права и должны признать лишь то, о чем в Писании сказано очень ясно и не раз, что в крещении мы соединяемся с Господом Христом лишь «подобием смерти» Его и только.
Когда же я перешел к изучению текстов второй категории, т.е. текстов, говорящих о возрождении, то всякий остаток мысли о связи возрождения с крещением был рассеян окончательно, как тем, что ни в одном месте я не нашёл взаимной между крещением и возрождением связи, так еще более тем, что сила возрождения везде приписывается исключительно слову Божью: «восхотев,— говорит Иаков,— родил Он (Отец светов) нас словом истины» (Иак. 1:18).
Но это не все; есть еще одно место, которое нам раскрывает тайну происхождения двух жизней — плотской и духовной, там говорится: «как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от Слова Божия живого и пребывающего в веке».
Значит, первая жизнь человека, плотская, происходит от тленного семени, что евангелист Иоанн называет «хотением плоти»; вторая же жизнь, жизнь духовная, получает свое начало от «нетленного» семени» («ни от хотения мужа») — от Слова Божия (1 Петр. 1:23; Ин. 1:12, 13).
Не желая дальше приводить текстов, я считаю необходимым обратить внимание читателей на доказательство вообще. Православные, когда идет беседа по данному вопросу, обыкновенно не приводят в свое основание ясных текстов Писания и стараются оправдать свои взгляды ссылками на церковную историю и на разных отцов церкви.
Я же не сослался на каких-нибудь отцов, святость которых сомнительна, и авторитет коих совсем незначителен; и не стал утверждаться на неясных местах Писания, откуда обязательно нужно переходить к предположениям, к выводам и к умозаключениям, а основался на несокрушимой твердыне ясных мест Писания, написанного такими авторитетными личностями христианской церкви, которые в свое время почитались столпами, слава которых не стареет, и которые вечно останутся учителями христиан.
Разница здесь такая: во-первых, всякий позднейший святой стоит гораздо ниже Апостолов, полномочных посланников Христа, так как Апостолы от последующих святых не заимствовали ничего и ничем им не обязаны; позднейшие же святые заимствовали от Апостолов все и всем им обязаны, а во-вторых, всякое предложение и умозаключение таким же предположением и умозаключением отвергается, и никто при опровержении умозаключений не вправе требовать ясных мест Писания или фактов; тогда как ясные места Писания никакими предположениями или умозаключениями опровергаемы быть не могут.
Сказанного мною я находил бы достаточным, но так как среди читателей нашего журнала есть немало православных, то я приведу одно из огласительных поучений выдающегося епископа православной церкви и глубоко ею уважаемого святого — Кирилла Иерусалимского, в котором он говорит готовящимся ко крещению так: «Когда сойдешь ты на воду, то не простую воду представляй себе, но от действия Святого Духа ожидай спасения. Ибо без того и другого невозможно тебе достигнуть совершенства. Не я говорю сие, но Господь Иисус Христос, имеющий в сем деле власть. Он говорит: аще кто не родится свыше, и присовокупляет слова: водою и духом, не можете войти в Царствие Божие (Ин. 3:5). Нитот, кто крещатся водою, но не удостоен Духа, не имеет совершенной благодати, ни тот, кто хотя бы добр был, по делам, но не получил запечатление водою, не войдет в Царство Небесное. Слово дерзновенно, но не мое; ибо так определил Иисус. И вот доказательство в божественном Писании: Корнилий был муж праведный, удостоившийся видения ангельского; молитвы его и милостыни представляли на небе пред Богом прекрасный столп. Пришел Петр, и Дух излился на верующих, и начали говорить на других языках и пророчествовать; впрочем, Писание говорит, что после сей духовной благодати Петр повелел им креститься во имя Иисуса Христа, дабы, по возрождении души верою, посредством воды приняло благодать и тело» (Догм. Богосл., т. II, стр. 336).
Это свидетельство особенно важно, во-первых, тем, что св. Кирилл был учителем православной церкви, а во-вторых, еще и тем, что он рассуждает именно о тексте Ин. 3:5, который сторонниками мнения, что крещение якобы возрождает, считается главнейшим основанием.
А самое главное, это то, что он (текст Ин. 3:5), несмотря на все это, говорит нам о возрождении души верою. Конечно, если сопоставить текст Ин. 3:5 с событием в доме Корнилия, как это сопоставляет св. Кирилл, то думаю, что не только высокопросвещенный христианский епископ, а всякий здравомыслящий человек должен будет сказать то же, что сказал, св. Кирилл, ибо Корнилий и его друзья получили Святого Духа не чрез крещение, которое они приняли после, а чрез наставление в вере (Гал. 3:2-5). Над ними во всей точности исполнилось то, что говорит Апостол Павел, в послании к Ефесянам: «...услышавши слово истины, благовествования их спасения, и уверовавши в Него (Христа), запечатлены обетованным Святым Духом» (1:13).
Здесь я должен приготовиться выслушать одно возражение и отразить один удар. Мне могут возражать, что я раньше доказывал, что возрождение везде в Слове Господнем приписывается Слову Божию, здесь же оно приписывается уже как бы не Слову Божию, а вере. Да, возражать мне могут, только иметь успеха не могут, ибо мы знаем, что вера от слышания, а слышание от Слова Божия (Рим. 10:17), а потому всех рожденных от веры мы признаем и рожденными от Слова. Слово Божие есть семя, а вера есть плод, который вырастает только от этого семени, ибо «как веровать без проповедующего»,— говорит Апостол Павел (Рим. 10:14).
Читатель знает, что основной задачей нашей настоящей беседы было выяснить, возрождает ли крещение. Множеством свидетельств слова Господня, событием в доме Корнилия и, наконец, свидетельством св. Кирилла Иерусалимского доказано, что человека возрождает не крещение, а Слово Божие, порождающее веру, или, что одно и тоже — вера, порождаемая Словом Господним. К сказанному я могу добавить лишь указание на случай обращения и крещения казнохранителя Эфиопской царицы, Евнуха, описанный в восьмой главе Апостольских Деяний.
В том, что Евнух быль возрожден, думаю, никто не сомневается, но, когда произошло с ним это возрождение, об этом могут быть разговоры. А потому я спрашиваю моих читателей: когда Евнух был возрожден, тогда ли, когда он вместе с Филиппом «сошел в воду» и крестился (ст. 38), или же тогда, когда он в ответ на слова Филиппа сказал: «верую, что Иисус Христос есть Сын Божий» (ст. 37)?
Если мы знаем, что христиане являются сынами Божиими лишь по вере в Христа Иисуса, так как всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден (Гал. 3:26; Ин. 5:1; Ин. 1:12), то конечно, не можем признать, чтобы возрождение Евнуха произошло в момент крещения, так как он веру во Христа как в Сына Божия имел и исповедовал еще до крещения.
Мало того, мы знаем, что человек может исповедовать Иисуса Господом не иначе чем, когда Господь откроет ему это (Мат. 16:13-17; 1 Кор. 12:3), и знаем также, что устному исповеданию человека предшествует убеждение в том, что он потом исповедует: «я веровал,— пишет Давид,— и потому говорил» (Ис. 115:1). А потому мы должны признать, что Евнух возродился не тогда, когда он крестился, а даже и не тогда, когда он исповедовал свою виру, а раньше, т.е. еще тогда, когда Филипп, «начав от сего Писания, благовествовал ему об Иисусе» (ст. 35). Он был рожден во Христе Иисусе благовествованием (1 Кор. 4:15).
Итак, путем всестороннего исследования Слова Господня, и благодаря прямым и ясным свидетельствам оного, мы приходим к непоколебимому убеждению, что под водою в Ин. 3:5 мы должны разуметь не воду в буквальном смысле, а воду в иносказательном, или,— как говорится,— в духовном смысле, и принимать такую за Слово Божие. Кто читает Слово Господне внимательно, тот знает, что слов, которых следует понимать не в буквальном, а в духовном смысле, очень много. Возьмем для примера одно место, где мы читаем: «кто жаждет, иди ко Мне и пей» (Ин. 7:37).
Кто не знает, что некоторые слова имеют иносказательное значение, тот может подумать, что кто-то принес сосуд с водой и зовет пить; знакомые же со Словом Господним знают, что это было сказано о Духе, которого имели принять верующие (ст. 39). Что Слово Господне сравнивается с водою или просто называется водою, видно из многих мест Писания. Псалмопевец говорит: «Посылает Слово Свое на землю; быстро течет Слово Его» (Пс. 147:4); в сорок четвертом псалме говорится: «излилось из сердца моего Слово благое», и: «благодать излилась из уст Твоих» (ст. 2, 3).
Эти слова сказаны вдохновенно о Царе (Христе), и к ним вполне относится и их объясняет Лк. 4:22, где говорятся «о словах благодати». Через пророка Амоса Господь Бог обещает послать на землю голод, но не голод хлеба, и не жажду воды, но жажду слышания слов Господних (8:11).
Вполне понятно, что эта жажда может быть утолена только тем, чего душа жаждет, и вполне ясно, что водою, утоляющею в сем случае жажду, является не что иное, а только Слово Господне. В беседе с Самарянкой Спаситель говорит именно о той воде, которая утоляет духовную жажду, и которую Господь через пророка обещал излить на «жаждущее» (Ин. 4:10; Исаия 44:3).
Я привел достаточно мест Писания, так как и православные признают, что некоторые слова Писания следует понимать иносказательно. У меня под рукою имеется недавний труд Ставропольского миссионера, священника Валентина Руденко «О крещении детей и перекрещивании у баптистов». В этом труде о. Валентин в подстрочном примечании на стр. 9 говорит:
«Сектанты, отрицая крещение детей и благодатную возрождающую силу его, это место (Ин. 3:5) изъясняют не в отношении к крещению. Они под водой понимают учение, Слово Божие, и сносят это место с Ин. 4:10 и Ин. 7:37-39. В приведенных местах, действительно, в первом под водой разумеется слово учения, а во втором — благодать Св. Духа. Но нужно обратить внимание, что и вода там названа «живой». Здесь же в Ин. 3:5 разумеется вода естественная, что и видно из ст. 23 той же главы».
Во-первых, что в Ин. 3:5, якобы, «разумеется вода естественная» ничем не доказано, и ссылка на 23 стих сделана весьма неудачно, ибо, в первом месте говорится не о крещении, а о возрождении, в последнем же, наоборот, говорится не о возрождении, а о крещении. Что крещение не возрождение, и возрождение не крещение, было выше обстоятельно доказано, и к этому я возвращаться больше не нахожу нужными и не буду.
Во-вторых, почтенный отец Валентин, признав, что в некоторых местах Писания «действительно под водою разумеется слово учения», видит в этом для себя известное затруднение и спешит выбраться из него, но неудачно, ибо, хочет оправдать себя тем, что в Ин. 4:10 вода названа «живой».
Значит, по мнению отца миссионера, вода, от которой они, православные, ожидают возрождения не должна быть живой,— но такое понятие по меньшей мере странно, ибо, действительно, возродить мертвую человеческую душу может не что-либо мертвое, а только живое, об этом говорит и Апостол Петр: «как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от Слова Божия, живого пребывающего во век» (1 Петр. 1:23).
Прощаясь с моими читателями, мне хочется выразить надежду, что мои читатели не только ясно поймут ту огромную разницу, которая лежит между крещением и возрождением и отделяет их одно от другого, но также вполне поймут истинную причину разницы, отделяющей современное нам христианство от христианства апостольского времени. Это для многих остается «Дух» и «плоды» тайной, им кажется, что все обстоит так же: те были христиане, и эти также христиане; те признавали необходимость возрождения, и эти также признают его необходимость, а однако, у тех была святая жизнь, они были по истине «новым тестом» и являлись «перешедшими из смерти в жизнь», а эти «истлевают в обольстительных похотях», разлагаются и гниют во всяких пороках. Разница, друзья мои, в том, что христиане Апостольской церкви возрождались живыми средствами — «живою» водой, т.е. «живым» и пребывающим во веке Словом Божиим.
Современные же христиане, по свидетельству священника Валентина Руденко, возрождаются не от «живой» воды, а от мертвой, а потому — какая разница в средствах, такая и в результатах.
(Из журнала «Баптист» 1910 №№ 8-10)
