ТАЙНА ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЯ

Кальвинизм и арминианство – это довольно поздний и частный взгляд на вечную и общечеловеческую проблему поиска гармонии между предопределением и свободой человека. Вместе с тем нельзя отрицать, что именно данные направления протестантской мысли достигли наибольших успехов в постижении великой тайны. Одновременно они достигли наибольшего противоречия в своих взглядах. Кальвинизм и арминианство сегодня несовместимы как огонь и вода: или гаснет первый, или испаряется вторая. Потому мы считаем полезным начать свои размышления с классических протестантских формулировок, причём – показать принципиальную совместимость кальвинизма и арминианства и затем уже выйти на совершенно новый уровень обобщения, где нет деноминационных различий, стираются грани Запада и Востока, время сливается с вечностью...

Кальвинисты и арминиане, веруя в одного Бога, исходят в своих богословских построениях из разных посылок о Нём: первые подчёркивают суверенность и абсолютную свободу Господа совершать то, что Ему угодно («Господь творит всё, что хочет, на небесах и на земле, на морях и во всех безднах» – Пс. 134.6; 113.11), вторые выдвигают на первый план святость и справедливость Божию («Судия всей земли поступит ли неправосудно?» – Быт. 18.25; Иов. 34.10). Такая односторонность подходов через несколько логических шагов неизбежно приводит к крайностям и противоречиям. «Если Бог действительно всемогущ и независим в Своих действиях, полностью управляет всем миром, то человек уже никак не может обладать реальной свободой», – заключают кальвинисты. И это правильно в рамках их системы. Если же Бог есть любовь, справедливый и нелицеприятный Судья, то это, несомненно, подразумевает настоящую свободу воли человека и его полную ответственность за свои слова и поступки. Но после данных утверждений арминиан перед ними встаёт трудно разрешимый вопрос о Божьей суверенности и всемогуществе: если Бог не может ничего решить за отдельного человека, то как Он может управлять целым миром, где же Его всемогущество?

И всё же из этой тупиковой ситуации, по-видимому, есть очень красивый выход. Мы предлагаем исходить из Божьей суверенности, т.е. в точности, как кальвинисты (Soli Deo Gloria), но затем добавить вторую посылку: Бог Своим суверенным решением прежде сотворения мира предопределил быть реальной и полновесной свободной воле человека! (Как это соотносится с грехопадением и ряд других необходимых вопросов разберём чуть позже). И кто теперь такие кальвинисты, чтобы противиться воле Бога? «А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: "зачем ты меня так сделал?"» (Рим. 9.20).

Исходя из этих двух, несомненно, библейских посылок, мы можем теперь обрести «сверхкальвинистский» взгляд на мир и спасение, который, как увидим, будет близок к арминианскому, но без «ахил-лесовой пяты» последнего – он будет не умалять, а утверждать всемогущество Божие.

Старая позиция кальвинизма не может не вызывать сегодня справедливой критики. Но нам хотелось бы всячески подчеркнуть и отметить, что из двух исторически сложившихся крайностей в решении проблемы кальвинисты, в отличие от пелагиан (и приближающихся к ним радикальных арминиан), впали в так называемую «благочестивую крайность». Отдав всю славу Богу, а не человеку, они показали искренность своей веры и преданность Господу. В конце концов, нельзя же с подлинно христианской точки зрения утверждать, что кто-то слишком много и часто славит Бога, молится, читает Библию или ходит в церковь.

И всё же общеизвестные «пять пунктов кальвинизма» нуждаются в тщательном пересмотре. В их тесной логической связи между собой заключается и сила, и слабость. Сила – потому что эти пять утверждений, последовательно выстроенные, только взаимно дополняют и укрепляют друг друга. Слабость – потому что, если хотя бы одна посылка, по любой причине, окажется ложной, то это неизбежно приведёт к краху всей системы.

3.2.1. «ОГРАНИЧЕННОЕ ИСКУПЛЕНИЕ»

Проще всего, по-видимому, показать несостоятельность доктрины об «ограниченном искуплении» (3-й пункт кальвинизма), что уже не раз и делалось не только даже арминианами, но и «умеренными кальвинистами». Разумеется, главным критерием в богословских дискуссиях должна быть Библия, но в данном случае нам немаловажно знать также мотивы и теоретическое обоснование доктрины, потому что это нам как раз и покажет, сколь разрушительным для кальвинизма является потеря одного из столь органичных его учений.

Итак, классический кальвинизм утверждает, что Иисус Христос умер не за всё человечество, а Своей крестной смертью искупил только предвечно избранных и предопределённых к спасению людей. Проблема данного утверждения заключается не только в том, что оно противоречит многочисленным и недвусмысленным местам Священного Писания, но и в том, что эта доктрина есть неизбежное следствие всего кальвинистского подхода к спасению в целом. Ведь если Бог – абсолютно суверенен и всемогущ, и это единственная посылка и фундамент кальвинизма, то Христос просто не мог умереть за всех людей, в противном случае все и были бы спасены, а это не так, Библия ясно говорит о значительной части человечества как о навеки погибшей. Значит, логически возможен лишь один выход из затруднения – Христос умер только за избранных Своих, за Церковь. Вот почему твёрдые кальвинисты, такие как, например, Л. Боеттнер, Л. Беркхоф и др., стоят за эту доктрину до конца. Там, где Писание прямо говорит, что Спаситель умер за весь мир, они готовы, вопреки очевидному, всерьёз размышлять о «мире спасённых», об избранных «из всех народов» и т. д. [137, p.287-292; 135, p.394-396]. И это не случайно. В отличие от некоторых своих менее прозорливых коллег, готовых уже сдать сей бастион кальвинизма, многие старые кальвинисты понимают, сколь это опасно для всего их теологического строения в целом.

И всё же Библия не оставляет никакой возможности продолжать упорствовать в защите «ограниченного искупления». Конечно, в Священном Писании есть немало текстов, гласящих, что Христос отдал Себя на крест ради избранных (Ин. 10.11; Деян. 20.28; Рим. 8.32-35 и т.д.), однако не только за них. И эта великая евангельская истина никак не вмещается в узкие рамки кальвинизма.

«...Бог не желает погубить душу, и помышляет, как бы не отвергнуть от Себя и отверженного» (2 Цар. 14.14).

«Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь – и живите!» (Иез. 18.32; 33.11).

«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасён был чрез Него». (Ин. 3.16,17).

Итак, Слово Божие совершенно определённо говорит не только о том, что Иисус Христос умер за всех без исключения людей, живущих на земле, но и, более того, – что Бог желает спасения всех грешников! Слово «мир» ни в одном месте Нового Завета не выступает в качестве синонима к словам «избранные», «святые» или «Церковь». Напротив, «мир» (kovsmo") несёт в себе значение богоборчества, непринятия Христа и противления Ему. И именно за этот мир и за грешников умер Христос, нравится это кому-то или нет. Так говорит Слово Божие. Отсюда следуют весьма неприятные и болезненные для кальвинизма выводы. Если Бог действительно желает спасения всех грешников, а спасаются, увы, далеко не все («Иерусалим... сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» – Мф. 23.37), значит, либо Бог не является всемогущим (в кальвинистском понимании), и учение о двойном предопределении совершенно ложно, либо Он обманывает (!) и лицемерит (!), предлагая спасение всем грешникам. Где-то в самой глубине своей системы кальвинисты допустили непоправимую ошибку, которая и приводит их теперь к столь тяжёлой дилемме. Ведь не может же в самом деле Бог, с одной стороны, искренне желать и предлагать спасение всем грешникам, а с другой стороны – вопреки Своему желанию! – предопределить значительную часть из них к вечной погибели... Где же здесь Божьи суверенность и всесилие?

При учёте же двух изначальных посылок, предлагаемых нами (Божьей суверенности самой по себе и – проявленной в даровании реальной свободы воли человеку), всякое противоречие здесь естественным образом снимается. Именно через произволение Божье, чтобы у человека была возможность подлинной свободы выбора, провозглашается настоящее, а не ограниченное, как у кальвинистов, всемогущество и величие Господа. Ибо кем легче управлять: театром безвольных марионеток или целым миром личностей? Ответ очевиден. Но наш Господь настолько велик, что данная человеку нешуточная свобода, возможность совершать как подлинно добрые, так и злые поступки, не может повредить устойчивости этого мира, утверждённой Богом. Разрешая всем людям проявлять свою волю, интеллект и эмоции, Господь при этом контролирует каждый шаг, каждый вздох человека, поддерживая его Своей благодатью, чтобы он однажды мог осознанно и свободно ответить «да» или «нет» Ему; при этом жизненный путь всякого человека божественным Провидением таинственно вплетается в общую ткань истории. Всё, что написано далее в нашей книге, по большому счёту, является лишь комментариями и частными разъяснениями к данной главной идее.

Но как и почему ложность доктрины об «ограниченном искуплении» сокрушает всю теологию кальвинистов? Может быть, они сегодня могли бы просто ограничиться четырьмя из пяти пунктов своей системы? Увы, это невозможно. Подобно шестерням сложного механизма, которые, по замыслу конструктора, цепляя друг друга, либо все вместе движутся, либо все вместе неподвижно стоят, внутренняя логика основных идей кальвинизма, заложенная её создателями, не допускает существования «лишних деталей». Скажем, какая может быть «неодолимая благодать» (4-й пункт кальвинизма), если было показано, что Христос умер не только за избранных, а за всё человечество, и желает спасения всех грешников, однако многие из них всё равно погибают?! Ведь тогда выражение «неодолимая благодать» – не более чем игра ума, парадоксальное словосочетание, такое же как, например, «горячий снег», «нищий богач» или «живой труп». Благодать, по самому определению своей внутренней сути, – это свободный и милостивый дар, не имеющий ничего общего с принуждением. Хотя это и невежливо и небезопасно, но подарком всегда можно пренебречь. Подарок – это не зарплата. Иисус Христос, скорбящий об Иерусалиме и сетующий на то, что его жители, вопреки желанию Спасителя, не захотели собраться вокруг Него, как птенцы под крыльями птицы (Лк. 13.34); Иисус Христос, позвавший следовать за Собой богатого юношу, которого Он полюбил, но который от Него «отошёл с печалью, потому что у него было большое имение» (Мк. 10.21,22), – это как бы само Божье осуждение доктрины «неодолимой благодати».

О том же нам говорит и притча Христа о брачном пире (Мф. 22.2-14; Лк.14.16-24). Вряд ли кто решится оспаривать, что царь в этой притче – Сам Бог, сын царя – Иисус Христос, званные первыми на пир – евреи, званные вторыми – язычники. И чтобы никто уже не сомневался в таком, духовном её истолковании, притча начинается словами: «Царство Небесное подобно...» Итак, Господь, по свидетельству данного текста Писания, прежде всего «звал званных», т.е. предлагал спасение Своему избранному народу, но Его благодатный призыв не был неодолимым для них: «и не хотели придти», «пренебрегши то, пошли, кто на поле своё, а кто на торговлю свою...» Подобные слова об иудеях произносит перед своей смертью и первомученик Стефан: «Вы всегда противитесь Духу Святому...» (Деян. 7.51). Тот, кто сделает из этого поспешный вывод, что, стало быть, наш Бог не всемогущий, пусть обратит внимание на последующее наказание пренебрегших Его благодатью: «...Царь разгневался и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжёг город их». Все отвергающие Божью благодать и спасение в Иисусе Христе неизбежно идут в ад, и никто из людей не может никак противостать такому Господнему решению. Разве в этом не проявляется суверенность и всесилие Божье? Тому же, кто без двойного предопределения не мыслит Господнего всемогущества, можно вновь напомнить: увы, что тут поделаешь, уж так Богу было угодно – наделить нас свободной волей, «...и нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему: "что Ты сделал?"» (Дан. 4.32). Управлять целым миром свободных личностей может только великая Личность и Мастер, а дёргать за ниточки кукол в театре способен любой ремесленник. Богу единому слава!

Однако мы не хотим сказать, что учение о «неодолимой благодати» вовсе не имеет под собой никаких библейских оснований. Достаточно вспомнить избрание пророка Иеремии (Иер. 1.5) или апостола Павла (Гал. 1.15). Ниже нами будет дано примиряющее обе стороны объяснение этого феномена. Пока же мы только упомянем основные стихи Писания, касающиеся настоящего вопроса.

«Никто не может придти ко Мне, если не привлечёт его Отец...» (Ин. 6.44). Да и аминь. Но сказано ли это только о благодати, данной спасённым? Ведь тот же ап. Иоанн далее пишет: «И когда Я вознесён буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12.32).

«...Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Фил. 2.13). Смысл фразы проясняется, если мы не забываем и о сказанном чуть выше: «...Со страхом и трепетом совершайте своё спасение, потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Фил. 2.12,13). То есть ап. Павел подразумевает здесь и какое-то участие человека в своём спасении, хотя оно и целиком от Бога. Важно отметить, что данный текст обращён к христианам, о неверующих же Господь говорит иначе: «Но вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь» (Ин. 5.40).

«...И уверовали все, которые были предуставлены к вечной жизни» (Деян. 13.48). И опять же нельзя забывать о контексте: «Тогда Павел и Варнава с дерзновением сказали: вам (иудеям) первым надлежало быть проповедану слову Божию; но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам; ибо так заповедал нам Господь...» (Деян. 13.46,47). Таким образом, очевидно, что и в данном тексте учитывается желание человека, его свободное произволение.

«Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает... Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почётного употребления, а другой для низкого?» (Рим. 9.18,21). И всё же в другом месте ап. Павел эту же мысль значительно смягчает, говоря о сотрудничестве человека с Богом, чтобы стать Его достойным «сосудом». «А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почётном, а другие в низком употреблении. Итак, кто будет чист от сего (от-ступничества! – см. контекст – К.П.), тот будет сосудом в чести, освящённым и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело». (2 Тим. 2.20,21).

Так Священное Писание поясняет само себя. Мы не будем уклоняться ни от каких трудных вопросов, и все другие важные тексты, излюбленные кальвинистами, непременно будут истолкованы в последующих главах нашего исследования. Что же касается «неодолимой благодати», мы уже сейчас, по-видимому, имеем право, на основании приведённых выше аргументов, сделать осторожное заключение в целом о надуманности этой доктрины, не столько славящей Бога и утверждающей Его всемогущество, сколько выставляющей Его насильником, не способным пробудить в человеке свободно настоящую любовь к Себе и потому довольствующимся её суррогатом. Доктрина «неодолимой благодати» напоминает мне один весьма поучительный пример русской истории, а именно крещение киевлян князем Владимиром в 988 году. Вот как это происходило, согласно «Повести временных лет» (XII в.): «...Затем послал Владимир по всему городу со словами: "Если не придёт кто завтра на реку – будь то богатый или бедный, или нищий, или раб – да будет мне враг". Услышав это, с радостью пошли люди, ликуя и говоря: "Если бы не было это хорошим, не приняли бы это князь наш и бояре". На следующий же день вышел Владимир с попами царицыными и корсунскими на Днепр и сошлось там людей без числа, вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, попы же совершали молитвы, стоя на месте. И была видна радость на небе по поводу стольких спасаемых душ...» [81, с.133]. Этот трогательный рассказ летописца наводит на мысль, что сколь малоценным в очах Божьих является насильственное крещение, столь противна Ему и «неодолимая благодать».

«Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли. Если же отречётесь и будете упорствовать, то меч пожрёт вас: ибо уста Господни говорят». (Ис. 1.19,20).

«Всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному... Я звал – и вы не отвечали, говорил – и вы не слушали, но делали злое в очах Моих и избирали то, что было неугодно Мне» (Ис. 65.2,12; 66.4).

«С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Пётр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни, и мы уверовали и познали, что Ты – Христос, Сын Бога живого. Иисус отвечал им: не двенадцать ли вас избрал Я? Но один из вас диавол. Это говорил Он об Иуде Симонове Искариоте, ибо сей хотел предать Его, будучи один из двенадцати». (Ин. 6.66-71).

Итак, Бог привлекает благодатью к Себе, несомненно, всех людей, а не только избранных. Потому и сказано, что «много званных». Но Господь не только привлекает, то есть воздействует на волю человека, Он одновременно обращается и к его разуму и чувствам (Втор. 30.15-20). Рождение веры и спасение неотделимы от слышания Слова Божьего и Его призыва (Рим. 10.14-17). Учение же о «неодолимой благодати» крайне упрощает и обедняет библейскую гармонию взаимоотношений Бога и человека в процессе спасения. Дух Святой (благодать), конечно, побуждает, но никак не заставляет людей веровать. В противном случае, как великие мужи и праведники Ветхого Завета, не имея постоянного наполнения Святым Духом, могли иметь живую веру в Бога (Евр. 11)? Здесь Господь явно указывает на значительность Своего дара свободной воли. Но всё же – «мало избранных», говорит Христос в заключение притчи о брачном пире, потому что не много тех, кто отозвался на Божье приглашение, и большинство званных не оказались достойными (Мф. 22.8). Для этих людей свобода их воли оказалась трудным испытанием с последующим ужасным наказанием во «тьме внешней», где «плач и скрежет зубов». Но это не было Божьим предопределением к аду, столь печальную участь люди себе избрали сами, как и пишет об этом ап. Павел: «Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога, Который воздаст каждому по делам его...» (Рим. 2.5,6).

Мы уже показали глубинные причины ошибочности доктрин «ог-раниченного искупления» и «неодолимой благодати», теперь вернёмся ко 2-му пункту кальвинизма – «безусловному избранию». И вновь мы видим, сколь жёстко сцеплены между собой все части кальвинистской теологии: поскольку Бог суверенен и всемогущ, а человек грешен и жалок, то Господь не смотрит ни на какие его заслуги или пороки, а по неведомой нам и таинственной причине, или вообще безо всяких причин, избирает часть человечества для вечного спасения, а остальных предопределяет к аду. Вот что стоит за словами «безусловное избрание». За тех же, кого избрал Господь к спасению, и только за них, Христос умирает на Голгофе, а затем «внушает» им веру в Себя «неодолимой благодатью» и сохраняет их в этой вере навеки...

«Безусловное избрание», на самом деле, в расширенном смысле понятия (не в традиционном, а «сверхкальвинистском» значении) является подлинно евангельским учением. Бог прежде сотворения мира безо всяких предварительных условий избрал к спасению... всех людей! Независимо от расы, пола, положения в обществе; богатых и бедных, здоровых и больных, умных и глупых, красивых и некрасивых... Это ясно вытекает из установленной нами библейской истины, что Господь Иисус и желает спасения всех без исключения людей, и умер, принеся Себя в искупительную жертву, за всё человечество. Но так как Бог одновременно с данным Своим суверенным решением предопределил также быть свободной воле человека – хотя мог и не давать её, тогда мы жили бы в совсем другом мире, – то изначальное избрание и желание спасти всех (поскольку наш Бог есть любящий и милосердный) преобразилось в избрание и спасение с одним естественным и простым условием, красной нитью проходящим через всё Писание в сотнях примерах: «Кто будет веровать... спасён будет; а кто не будет веровать, осуждён будет» (поскольку наш Бог есть и праведный Судья). Вот почему суверенность Божия может быть вполне согласована и с такими труднообъяснимыми для кальвинистского «безусловного избрания» словами Господа о Давиде: «Нашёл Я мужа по сердцу Моему», потому что обладая реальной свободой, он, с помощью Божьей, направляет её на добро и исполняет Его волю (Деян. 13.22; 1 Цар. 13.14). То же самое слышится и в утверждениях Писания: «Иисус же любил Марфу и сестру её и Лазаря» (Ин. 11.5), «Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса...» (Ин. 13.23; 19.26; 20.2; 21.7,20).

В рамках традиционной системы кальвинизма, с её весьма ущербной свободой человека или вообще без таковой, «безусловное избрание» понятно и объяснимо. Однако абсолютно безразличный выбор может быть только между совершенно одинаковыми вещами, подобно тому как мы произвольно выбираем в магазине один или несколько товаров (утюгов, чайников и т.п.) из числа прочих, совершенно идентичных между собой. Если бы Бог избирал нас подобным образом, то логично было бы предположить, что все люди будут созданы с одинаковой внешностью (как машины, сходящие с конвейера), одинаковыми характерами и способностями. И тогда какая разница, кого направить в рай, а кого в ад? Вот где идеал «безусловного избрания»! И нам хотят доказать, что это славит Бога. Такая ситуация напоминает мне поведение старых и не слишком сообразительных слуг, которые действительно любят своего господина, скажем, великого художника, но не способны понять его тонкой натуры и глубины его творческих замыслов. Они часто неправильно готовят полотно или разводят краски, препятствуют войти долгожданным гостям или, наоборот, в неподходящий момент широко распахивают двери перед богато разодетыми критиками, и вообще любой свой недостаток понимания воли господина пытаются компенсировать чрезмерным усердием.

К счастью, Господь создал людей неодинаковыми. Конечно, все грешники, но все – разные грешники. И каждый человек имеет множество оттенков неповторимости и индивидуальности. Нелицеприятие же Бога проявилось в том, что всем столь непохожим друг на друга людям Господь поставил одно единственное и одинаковое условие спасения: вера в Него. «Пётр отверз уста и сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему» (Деян. 10.34,35). Обратим внимание здесь на любопытное соседство слов: наш Господь есть Тот, Кто «нелицеприятен» (proswpolhvpth"), а с другой стороны, любой праведник Ему «приятен» (dektov"). Это также свидетельствует о том, что Бог производит отнюдь не безразличный выбор или «безусловное избрание», а по великой Своей милости и благости считается и с решением человека. Чем могущественнее царь, тем меньше у него оснований для опасения за свой трон; чем царь слабее, тем нетерпимее он к свободам своих подданных. Наш Бог есть «Царь царей и Господь господствующих» (Отк. 19.16).

И всё же наверняка найдутся те, кто скажут, что при таком подходе к проблеме, человек спасает «сам себя». Это излюбленное обвинение арминиан кальвинистами. Нетрудно показать нелепость такого обвинения. Представьте, как увидев вдалеке от берега тонущего в открытом море человека, к нему на помощь стремительно плывёт катер спасателей. Они бросают пострадавшему спасательный круг, вытаскивают уцепившегося за него мёртвой хваткой беднягу и затем доставляют на берег. А теперь зададимся вопросом: кто спас утопающего? Странный вопрос, потому что каждый здравомыслящий человек ответит: конечно, спасатели. Нет, говорят в подобной ситуации кальвинисты, он спасся сам! Но почему? – удивлённо спросите вы. Потому что, дескать, утопающий сам, самостоятельно схватился за спасательный круг, спасатели его к этому не принудили. А вот если бы они бросили утопающему свой круг, а тот его отталкивал, и тогда спасатели применили силу и вытащили несчастного на берег помимо его воли, то вот это и было бы подлинное спасение. При этом закрываются глаза на тот факт, что если бы спасатели вообще не приплыли, а стало быть, никто и не подал бы спасательный круг, не извлёк утопающего из воды и не сопроводил на берег, то в чём заключалось бы «самостоятельное» спасение этого человека со всей его свободной волей, выбившегося из сил, тонущего в открытом море, вдалеке от берега?! А потому как в этом спасении на водах, так и при вечном нашем спасении – только Богу одному слава (Soli Deo Gloria)!

Бог в Своём Слове посредством заповедей установил совершенно ясные и недвусмысленные нравственные нормы для христиан. О Себе Самом Господь открыл, что Он «есть свет, и нет в Нём никакой тьмы» (1 Ин. 1.5), что «Бог есть любовь» (1 Ин. 4.8), святой и истинный (Отк. 3.7), праведный (Отк. 16.5). Когда же кальвинисты пытаются приписать Богу авторство «безусловного избрания», то они вольно или невольно выставляют Его Самого грешником, согласно установленным Им нравственным стандартам. Воистину, «медвежья услуга»! Разделяя людей прежде сотворения мира на спасённых и погибших (супралапсарианство) и жёстко предопределяя их к одному из этих двух финалов, крайние кальвинисты, как уже не раз отмечалось их оппонентами, делают Бога даже единственным грешником во вселенной! Таковы логические следствия данной сомнительной доктрины.

Теперь вновь обратимся к Священному Писанию, чтобы за ним и оставить последнее слово.

«Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя» (Иер. 1.5). К этим сильным словам Господа об Иеремии мы ещё вернёмся. Пока же обратим внимание на то, что Божье избрание на какое-либо служение отнюдь ещё не гарантирует вечной жизни: да, Господь избрал и поставил на царство в Ветхом Завете длинный ряд царей и пророков (1 Цар. 16.7-12), в Новом Завете избрал Своих апостолов (Ин. 15.16), и всё же не все из них, несмотря на избрание, были спасены, достаточно вспомнить царя Саула (1 Цар. 28.16; 31.4) и Иуду Искариота, «одного из двенадцати» (Ин. 6.70,71). Наш Бог, создавший каждого человека со свободной волей, считается с ней самым серьёзным образом. Вспомним ещё только избрание пророка Исайи, которое вполне уравновешивает сказанное выше об Иеремии. «И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдёт для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня» (Ис. 6.8).

«...Он избрал нас в Нём прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей...» (Еф. 1.4,5). Очевидно, речь здесь идёт не об индивидуальном избрании, а об избрании и предопределении к спасению всей Церкви Христовой, т.е. утверждение, подобное следующему, из того же послания: «...Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё, чтобы освятить её, очистив банею водною, посредством слова; чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или порока...» (Еф. 5.25-27). Только под таким углом зрения есть основания говорить о «безусловном» избрании. Образ избранного Богом к спасению «всего Израиля» (Рим. 11.26) помогает глубже осознать эту истину.

«Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, всё содействует ко благу; ибо, кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями; а кого Он предопределил, тех и призвал; а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил» (Рим. 8.28-30). В данном тексте кальвинисты обычно спешат выделить слова «призванные по Его изволению» и «предопределение», арминиане – делают упор на всеведение, или «предузнание» Бога. Мы же давайте прежде всего обратимся к тому, что и ап. Павел поставил на первое место: это любовь к Богу, написано – «любящим Бога» и уже затем – «призванным по Его изволению» и т.д. Потому и были призваны и предопределены к спасению, что возлюбили Бога! Конечно, ещё прежде Сам Господь возлюбил нас (1 Ин. 4.19), и лишь благодаря Его любви в сердцах многих людей рождается ответное чувство. Любовь человека к Богу происходит от Его совершенной любви, это и есть начало спасения, но опять же, как и в случае с благодатью, понятие «любовь», по самой своей сути, предполагает свободу и не терпит никакого навязывания извне («...кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам» – Ин. 14.21), иначе это будет уже не любовь, а изнасилование. Неужели Богу нужна или приятна наша «вынужденная любовь» к Нему, любовь поневоле?! Тогда, наверное, Бог как раз и спас бы всех людей без исключения, чтобы «завоевать» как можно больше любви к Себе. Но почувствуйте, сколь отвратительно помыслить такое о нашем Господе! Подобно тому как Бог возлюбил народ Свой ни за что (Вт. 7.6-8), Ему приятно, когда и мы, «будучи властны в своей воле» (1 Кор. 7.37), которую Он нам для того и даровал, так же свободно любим прежде всего Его Самого, а не те все чудесные блага, что Он несёт христианам и здесь, на земле, и в вечности (Мф. 22.37). И не случайно воскресший Спаситель трижды вопрошает прежде трижды отрекшегося от Него Петра: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня?» (Ин. 21). Христос не спрашивает его ни о чём другом, например: будет ли он впредь Ему верным, не отречётся ли ещё раз? Будущее человеку неведомо, и едва ли после происшедшего (Мф. 26.35,74,75) Пётр решился бы вновь давать какие-то обещания. Но Господь этого и не требует, ибо будущее в Его власти; Бога интересует лишь то, что Он отдал во власть человека, и потому Иисус, вслед за Петром, как бы спрашивает каждого из нас: «Любишь ли ты Меня?» Что же касается предопределения, то оно в Рим. 8.28-30 явно относится не к вере и спасению, а к конечному прославлению уже уверовавших во Христа, которые и будут, по воле Божьей, «подобными образу Сына», чтобы «Он был первородным между многими братиями».

«...Ибо, когда они ещё не родились и не сделали ничего доброго или худого, – дабы изволение Божие в избрании происходило не от дел, но от Призывающего, – сказано было ей: "больший будет в порабощении у меньшего", как и написано: "Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел". Что же скажем? Неужели неправда у Бога? Никак. Ибо Он говорит Моисею: "кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею". Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего» (Рим. 9.11-16). И вновь зададимся вопросом: говорится ли здесь об избрании к спасению или об избрании к земному служению, о благословениях духовных и небесных или только – земных и физических? Сказано: «Больший будет в порабощении у меньшего», – и что из того следует? Многие из Божьих избранников имели старших братьев (Исаак, Иосиф, Моисей, Гедеон, Давид и т.д.), но нигде в Священном Писании не сказано, что это «порабощение» старших младшими означало вечную гибель для первых. Земные же преимущества избранных над «порабощёнными» были очевидны. Иаков (Израиль), конечно, благословен был более Исава, но это не касалось напрямую вопроса спасения. Ап. Павел в том же Послании утверждает данную истину вполне определённо: «Итак, какое преимущество быть иудеем, или какая польза от обрезания? Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие... Итак, что же? имеем ли мы преимущество? Нисколько; ибо мы уже доказали, что как иудеи, так и эллины, все под грехом...» (Рим. 3.1,2,9). Что означают слова Господа: «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел»? О любви мы уже говорили выше, но что это за «ненависть»? Не есть ли это предопределение к аду? Разумеется, нет! То же самое слово «ненавидеть» (misevw) мы встречаем, например, в Евангелие в следующем контексте: «Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником...» (Лк. 14.26). Подобно тому как христиане должны поставить Бога в своей жизни на первое место, так и Господь в Своём предвечном плане в отношении земного хода истории предпочёл Иакова Исаву. Это Его суверенная воля, но таковое решение не лишает Исава, как и других язычников, возможности спасения, и в этом – тоже суверенная воля Божия! (Рим. 10.12,13). Наконец, обратим внимание на красноречивый вывод апостола: «Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего». Истолкование данного утверждения приближает нас к критическому осмыслению первого пункта кальвинизма, провозглашающего «полную испорченность» человека. Действительно, если этот некто «желающий» желает доброго и «подвизающийся» в добром подвизается, что очевидно из данного стиха, то как же можно выводить отсюда, из сего излюбленного текста кальвинистов, какие-либо суровые следствия о двойном предопределении? Если все люди «абсолютно греховны» – это одно, а если и грешники способны желать доброго через свою «злую волю», то это уже, согласитесь, нечто другое. Да, грешники никогда не смогут выбраться из такого положения самостоятельно, потому и спасение – целиком «от Бога милующего». И всё же почему-то ап. Павел говорит наряду со словами «нет праведного ни одного» и т.п. и нечто не столь однозначное: «...Желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброе, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7.18,19). Как же «абсолютно испорченный» человек может желать добра и даже в нём подвизаться?

В заключение процитируем ещё несколько стихов Писания, которые определённо показывают, что не «безусловное избрание», а условие веры есть воля Божия при спасении грешников. При этом веру ошибочно понимать как «дело» (Рим. 4.2,3; Иак. 2.22). Вера есть дар Божий в том смысле, что без Его благодати и помощи наша вера не состоялась бы, но всё же это наша вера, наш ответ на Божий призыв (как утопающий собственной рукой хватается за брошенный ему спасательный круг).

«Когда же Он пришёл в дом, слепые приступили к Нему. И говорит им Иисус: веруете ли, что Я могу это сделать? Они говорят Ему: ей, Господи! Тогда Он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам. И открылись глаза их» (Мф. 9.28-30).

Вестминстерское вероисповедание (1647 г.) даёт следующее классическое определение настоящей доктрины: «Человек, вследствие грехопадения, полностью утратил всякую способность воли к духовному добру, ведущему ко спасению; и поскольку природный человек отвращается от добра и пребывает в духовной смерти из-за своей греховности, он не способен своими силами ни обратиться к вере, ни приготовить себя для этого» (Ст.9, ч.3). [137, p. 61].

Мы не случайно данную тему сдвинули почти в самый конец нашего критического обзора учения кальвинизма. По нашим наблюдениям, тот, кто в богословских диспутах о предопределении заходит, что называется, «в лоб» и начинает высказывать своё несогласие со всеми составляющими кальвинизма по порядку, то вначале, и особенно на 1-м пункте – «полной испорченности» человека, часто проигрывает. Дело здесь в том, что в кальвинистской системе, как мы уже отмечали, есть жёсткая внутренняя логика, и человек, начинающий анализ с 1-го пункта, сразу же оказывается на «чужом поле», вынужден принимать навязанную ему терминологию и правила игры. Поэтому в настоящем исследовании мы поступили иначе: мы как бы пригласили кальвинистов на «своё поле», предложив им понять и прочувствовать нашу логику и затем уже рассудить, какой взгляд на проблему действительно соответствует полноте Библии. Приняв существование реальной свободы воли как данность, как аксиому и Божий изначальный дар, не объяснив ещё, правда, сколько-нибудь серьёзно, как она может сосуществовать с Божьими суверенностью и всемогуществом (об этом речь пойдёт позже), мы избежали многих проблем и натяжек традиционного кальвинистского богословия. Проанализировав прежде третий, четвёртый и второй столпы системы, мы теперь очень естественно в общем контексте можем утверждать, что духовная испорченность человека в результате грехопадения никак не может быть «полной» или «абсолютной». Но в начале нашего разговора такое утверждение выглядело бы искусственным и слабым. Теперь же настало время обсудить этот вопрос более серьёзно.

Бог создал человека, как венец всего творения, свободным существом, по образу и подобию Своему (Быт. 1.26,27). Такова была суверенная воля Господа. Первый человек, несомненно, был совершенным: «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт. 1.31).

Если бы человек, с момента своего сотворения, потенциально не обладал уже свободой выбора, то не было бы никакой необходимости в запрете в Эдемском саду: «И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрёшь» (Быт. 2.16,17).

Змей – самое древнее имя сатаны (Отк. 12.9; 20.2). Мы читаем в Писании, что он был первым, кто усомнился в праведных словах Господа: «Подлинно ли сказал Бог?» (Быт. 3.1). Обращает на себя внимание тот факт, что змей, а вслед за ним и прельщённая Ева, называют Создателя просто «Богом», что звучит диссонансом в общем контексте 2-й и 3-й глав Бытия, где, после сотворения мира, Господь именуется многократно и исключительно «Господом Богом» (Быт. 2.4-3.24), что естественно было бы истолковать: Бог, являющийся полным Господином Своего творения. [21, с.98,99]. Змей не желает признавать суверенного господства Создателя, он обращается к Еве, выбирая слабую половину «человечества», с тем, чтобы отвлечь её от всего многообразия разрешенного Господом в раю, и искусить в единственном запрещённом: «Нет, не умрёте...» (ст.4).

Адам и Ева, вследствие грехопадения, умерли (Быт. 5.5). Змей солгал. Ап. Иоанн – о сатане: «Когда он говорит ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8.44). Но самая искусная ложь, как известно, – это ложь, смешанная с правдой. Правда заключалась в следующих словах сатаны: «откроются глаза ваши», «познаете добро и зло» (ст.5).

Поддавшись искушению, Ева, а за ней и Адам (возможно, на него произвело впечатление, что Ева съела плод и не умерла в тот же миг, а скорее они ещё просто не осознавали вполне, что такое смерть) сделали свой выбор в сторону греха, неповиновения Господу. Они смотрели на дерево познания добра и зла уже не глазами Бога, а глазами сатаны. Для них запрещённое дерево уже было «хорошо для пищи», «приятно для глаз», «вожделенно» (ст.6) /ср. 1 Ин. 2.16/. Бог для них теперь был как бы лжецом, скрывавшим самые прекрасные плоды рая, а сатана – искренним другом. [20, с.154,155]. «...И взяла плодов его, и ела, и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (ст.6-7).

Искушение само по себе не имело неодолимой силы для Адама и Евы. Как образ Божий, они могли твёрдо противостать сатане, и он вынужден был бы бежать от них (Иак. 4.7). Но они этого не сделали. Примечательно, как действующие лица пытаются переложить вину друг на друга (ст.12,13). Августин прокомментировал данный текст следующим образом: «Жена, говорит, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел: как будто она для того была дана, чтобы не повиновалась мужу, а оба они – Богу!.. Змей, говорит, обольстил меня, и я ела: как будто чьё-либо убеждение она должна была предпочесть заповеди Божьей!» [5, с.242]. «Так человек отказывается от своей ответственности, – замечает В. Лосский, – перекладывает её на жену и, в конечном счёте, на самого Бога. Адам здесь – первый детерминист (выделено мной – К.П.). Человек не свободен, намекает он; само сотворение, а, следовательно, Бог, – привело его ко греху». [63, с.307].

Вкусив запретных плодов, Адам и Ева тем самым перевели свою свободу из потенциальной и неосознанной в реальную сознательную свободу. Одновременно с этим фактический «объём» этой свободы значительно уменьшился. Вследствие непослушания Богу, природа человека оказалась искажённой и тяготеющей к греху. Но праведный Господь наказывает человека за его добровольный (не вынужденный) грех и продолжает обращаться с ним как с существом свободным: «И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло...» (ст. 22).

Знание добра и зла (или различение, что есть добро и что есть зло), несомненно, предполагает существование у человека возможности делать выбор и впредь. Уже в следующей главе Библии мы читаем слова Господа, обращённые к Каину перед убийством им своего брата Авеля: «Он (грех) влечёт тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4.7). Грехопадение – это первый показанный в Библии пример порочности «пути знания», противопоставленного «пути веры» (Прит. 3.5). «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим», – определил Иисус Христос наиважнейшую заповедь, поставив разум человека на почётное третье место (Мф. 22.37).

Как грехопадение отразилось на образе Божьем в человеке, разрушило его полностью, как утверждают некоторые, или только (весьма сильно, впрочем) исказило? Уже в Быт. 9.6 мы находим подтверждение второго предположения: «Кто прольёт кровь человеческую, того кровь прольётся рукою человека: ибо человек создан по образу Божию». Если предположить, что потомки Адама после падения прародителей утратили «образ Божий», то какой смысл Господу беспокоиться о правосудии на земле? Всё равно все люди – безнадёжные грешники, всех ждёт суд небесный. И всё же Господь даёт человечеству законы и заповеди и запрещает, среди прочих грехов против ближнего, убийство, «ибо человек создан по образу Божьему». Значит, образ этот не утрачен полностью, а потому есть и предпосылки к сохранению свободной воли человека.

Л. Форлайнс пишет об этом: «Человек остался личностью. Он продолжает быть мыслящим, чувствующим и действующим существом. Он остаётся нравственным... Перемена произошла в индивидуальности человека. До грехопадения человек думал, чувствовал и действовал (и на сознательном, и на подсознательном уровне) как подобие Божие. После грехопадения это уже не так... Очевидно, что из состояния святости человек опустился до состояния греховности...» [114, с.135].

Поэтому человек никоим образом не может спастись «своими силами», без благодати Божьей. Но и Бог не желает спасать человека в случае его твёрдого отказа принять благодать и служить Господу. Эта мысль прекрасно выражена в одном из древних оросов Церкви: «Бог создал человека Своей единой волею, но Он не может спасти его без содействия воли человеческой». [62, с.99]. Для тех, кто морщится при словах, что Бог чего-либо не может сделать, вновь поясним, что это только славит, а не умаляет Его величие. Например, Господь говорит Лоту: «Поспешай, спасайся... ибо Я не могу сделать дела, доколе ты не придёшь туда (в Сигор – К.П.)» (Быт. 19.22). (Кстати, данный вопрос чуть позже мы обсудим и вовсе не с «арминианской» позиции).

В реальность свободы воли можно верить от глупости и легкомыслия, верить, не понимая серьёзности окружающей нас необходимости, силы аргументов детерминистов и кальвинистов. А можно верить в свободу воли иначе – изучив и осмыслив всё сказанное против неё, верить от глубины, поражаясь неистребимости свободы и премудрости Божьей, явленной нам через этот рискованный дар. Излюбленный вопрос атеистов в начале XX века в России, победоносно шедших по «пути знания», вопрос, остроумно направленный против Господнего всемогущества: «Может ли Бог создать камень, который Сам же не сможет поднять?» – получает блестящий и глубокий ответ веры в те же годы: «Да, может, и этот "камень" – свободная воля человека»...

В том, что Бог допустил искушение Адама и Евы сатаной, нам видится так же Его уважение к свободе человека. Дар свободы воли рано или поздно требовал своего испытания и нравственного развития. По мнению Г. Тиссена, «испытание было необходимо, хотя Бог заранее знал, что результат его выразится в падении, но оно раскрыло Его благоволение в обетовании искупления непосредственно после падения». [103, с.196]. Уровень испытания (всего-то не есть запретный плод) соответствовал младенческому уровню человечества, представленному двумя первыми людьми. Бог верен Своему слову и не допускает испытания сверх сил (1 Кор. 10.13). Что касается «несоразмерности наказания» за столь «малую вину», как говорят некоторые, то здесь важно помнить о следующем. За маленьким грехом часто просматривается целая позиция противления Богу. Бывает, что любящие родители чересчур сурово, на взгляд постороннего наблюдателя, наказывают ребёнка за незначительный проступок. Но родители прежде строго сказали ребёнку «нельзя!» и, может быть, сказали это не единожды, и потому здесь рассматривать нужно не малую провинность (какая-то взятая без разрешения игрушка или сорванное в Эдеме «яблоко»), а большой грех непослушания, прощение которого так просто, без глубокого покаяния, приведёт неизбежно к ещё худшим последствиям.

Кстати, о «яблоке». Источником общепринятого заблуждения, что Адам и Ева сорвали с «дерева познания добра и зла» и вкусили именно «яблоко», является не игнорирование библейского текста, как думают многие христиане, а двусмысленность в этом случае латыни. Латинское прилагательное «злой» (malus, mala, malum) мужского и среднего рода идентично словам «яблоня» (malus) и «яблоко» (malum). Отсюда и забавная путаница. [161, p.183].

Хотя Адам и Ева пали, Бог в конечном итоге и это печальное событие обратил в Свою славу и на благо человечества. Одновременно с объявленным наказанием там же, ещё в Эдеме, звучит и первое обетование грядущего спасения в Иисусе Христе, пророчество о «семени жены», которое поразит змея в голову (Быт. 3.15). Провидением Божьим, наши прародители, ступив на путь непослушания, одновременно познали и открыли своим потомкам дорогу к небесному Отцу не по наследству или необходимости, но на основе свободного выбора. Этот путь труден и приводит к цели не всех, на этом пути неизбежны падения, но это путь благодати Божьей. И насколько ценнее, должно быть, для небесного Отца, когда сегодня из греховного мира, преодолевая поджидающие на каждом шагу опасности, хранимый благодатью, но свободный, к Нему приходит, припадает к ногам ещё один блудный сын, потомок Адама! Если бы не было тьмы, не было бы и света. Если бы не было печали, не было бы и радости. Если бы не было первородного греха, не было бы и нужды в голгофской жертве Христа. «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия!»

Сегодня все потомки Адама, включая новорождённых младенцев, несут в себе «адамов грех» (Рим. 5.12,17,18 ). «Нет праведного ни одного», – учит Священное Писание (Рим. 3.10). Без благодати и помощи Божьей никто не способен «сам по себе» к добру; тяжелые гири, о которых говорил Августин, нарушают баланс свободного выбора; все люди – грешники, и все неизбежно тяготеют ко злу, даже если они внешне порядочные и доброжелательные люди. Такова падшая природа человека. Вдобавок к этому, грехопадение отразилось трагическим образом не только на людях, но и на всей окружающей природе: «...Проклята земля за тебя; со скорбию будешь питаться от неё во все дни жизни твоей. Терние и волчцы произрастит она тебе...» (Быт. 3.17,18). Несомненно, хищные животные становятся таковыми лишь после грехопадения, изначально ни одно из них не было плотоядным. Пророк Исайя описывает возвращение такого «невинного» состояния животного мира в тысячелетнем царстве Христа: «Тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею и детёныши их будут лежать вместе; и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи» (Ис. 11.6-8). Изменение животного мира после грехопадения показано на примере змея: отныне он стал ползать «на чреве» и «есть прах». Стало быть, раньше это не было так, змеи, по-видимому, передвигались в вертикальном положении (на что порою и сегодня способны) и питались более благородной пищей.

Вот только несколько из огромного числа примеров того, к каким печальным последствиям привёл грех Адама в животном и растительном (!) мире. Кукушка подбрасывает свои яйца в гнёзда приблизительно 150 видов птиц. А едва вылупившийся кукушонок сразу же выбрасывает из гнезда всех своих «сводных братьев». Делает он это подчиняясь инстинкту, бессознательно. [6, с.213]. Каинизм – довольно распространённое в природе явление. Старшие, более сильные братья, убивают младших. Так часто поступают пауки. У хищных птиц каинизм наблюдается в голодные годы. А, скажем, у живородящих акул ещё даже не рождённые «дети» пожирают друг друга во чреве матери! [6, с.278]. Южная рыбка «брызгун», охотясь, стреляет струйкой воды в насекомых с расстояния в несколько метров. Сбив добычу, брызгун подбирает её на поверхности воды. [6, с.347]. Огромные рогатые жабы, живущие в Южной Америке, питаются ящерицами и мышами. Бывают случаи, когда они даже проглатывают целиком крыс. [6, с.401]. Африканская ошейниковая кобра – одна из некоторых плюющихся ядом змей, очень опасна, способна произвести до 30 плевков подряд, обыч-но целится жертве в глаз... [6, с.448]. Лиана непентес из тропических лесов Восточной Африки имеет ловушки для насекомых размером около метра. Привлечённые сладковатым запахом, насекомые попадают на гладкие и скользкие внутренние стенки ловушки, падают вниз и перевариваются в обильно выделяемом соке растения. [82, с.252]. Ещё более изощрённые приспособления для охоты у насекомоядной пузырчатки и венериной мухоловки. Первая ловит в воде личинки комара и мелких головастиков за счёт разницы давлений внутри закрытого цветка и снаружи. Вся охота длится 1/40 долю секунды. Венерина мухоловка умеет мгновенно складывать пополам тот свой листочек, на которое садится насекомое. Это похоже на быстрое захлопывание открытой книги. [82, с.254,168]. Вот что стоит за словами Писания: «Проклята земля за тебя... терние и волчцы произрастит она тебе...»

Итак, мы показали со всей очевидностью, сколь глубоко и разрушительно было падение первозданного мира вследствие непослушания Адама и Евы. Вместе с тем, часто игнорируемый богословами факт, что грехопадение коснулось не только людей, но и животного, и растительного мира, и даже неживой природы (стихийные бедствия: землетрясения, извержения вулканов, ураганы, штормы и т.п.) – «ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Рим. 8.22) – даёт нам изначальное серьёзное основание для несогласия с учением об «абсолютной» порочности человека. Действительно, грехопадение почему-то не привело к «полной испорченности» флоры и фауны, а также неживой природы нашей планеты. Хотя этого следовало ожидать, если последовательно придерживаться логики кальвинизма. Да, скажем, комары и некоторые другие виды насекомых вместо сока растений и цветочного нектара стали питаться кровью людей и животных, но заметим: даже не все комары и крайне малая часть прочих насекомых проявили такое пристрастие. [41, т.3, с.147]. Да, появились хищные звери и, как мы видели, даже – хищные растения, земля стала рождать сорные травы, ядовитые грибы и проч. Но всё же данные примеры далеко не являются всеобъемлющими, в окружающей нас природе намного больше животных и растений, которые ведут до определённой степени безобидный образ жизни и даже сегодня украсили бы райский пейзаж. [41, т.7, с.16]. Стихийные бедствия нередко напоминают нам о падшем состоянии мира, в котором мы живём, однако, по милости Божьей, большую часть жизни мы проводим всё же в благоприятных условиях, с восхищением взирая на чудесную природу, окружающую нас. И не случайно – после грехопадения – написаны и по-прежнему действенны сегодня слова псалмопевца: «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (Пс. 18.2).

Всё сказанное выше ни в коей мере не ставит своей целью естественнонаучного обоснования каких-либо сомнительных выводов, типа: «люди по своей природе не греховны» или «не все люди греховны», что шло бы вразрез с учением Библии. Но всё же отмеченный факт даёт определённое основание утверждать, что человек, как часть падшего Божьего творения, не является тотально испорченным вследствие грехопадения. Он заблудший грешник, неизбежно в «естественном состоянии» тяготеющий к греху, однако, при помощи благодати Божьей, способный свободно отозваться на Божий призыв спасения.

Вновь обратимся к 7-й главе Послания к Римлянам, где ап. Павел очень ярко описывает греховное состояние падшего человека: «Ибо не понимаю, что делаю; потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр. А потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живёт во мне, то есть, в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Итак, я нахожу закон, что когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак, тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха».

Этот, один из самых сильных текстов Библии о греховности человека, вне всякого сомнения, несёт в себе и сильнейшее утверждение неискоренимости нравственного начала в людях, различения ими добра и зла. В яму легко упасть, но совсем непросто оттуда выбраться. Падение человека было весьма глубоким, самостоятельно освободиться нет никакой возможности, но «желание добра», столь многократно упомянутое здесь апостолом, сохранившееся в сердце грешника, при условии активного (но не насильственного) действия благодати Божьей, создаёт основание для восприятия им Благой вести.

Как же это происходит? На наш взгляд, здесь мы приближаемся к самому чудесному и таинственному действию во всей вселенной. Человек в состоянии, описанном ап. Павлом, не способен сделать свободный выбор в сторону Бога, ибо «гири греха» тянут его к вечной смерти. И тогда является благодать. Ошибка Августина и ряда лидеров Реформации, на наш взгляд, заключалась в том, что они понимали благодать, условно говоря, как ещё более тяжёлую «гирю», которая просто перевешивала тяжесть греха и «неодолимо» спасала ничего не успевшего понять грешника. Если оставаться в рамках августиновой модели весов, то можно внести в неё следующую поправку: посылаемая Господом благодать в действительности не «перетягивает», а лишь уравновешивает чаши весов, лишая грех его силы на какое-то непродолжительное время, впрочем, достаточное для самоопределения или подлинно свободного выбора человека. Такой подход к проблеме не совсем нов, что-то подобное можно найти ещё в трудах древних отцов Церкви, а среди протестантов – например, в разработке концепции о «предваряющей благодати» [11, с.30-32]. Самоопределение человека логически обосновывается тем, что он создан по образу Божьему, и Господь в Своей суверенной власти даровал ему столь весомое право, дабы люди были вполне ответственны за свои действия. [149, p.430].

Священное Писание многократно свидетельствует о синергии Бога и человека в деле спасения, или о помощи Божьей нам в духовной жизни.

«Сердце моё говорит от Тебя: «ищите лица Моего»; и я буду искать лица Твоего, Господи» (Пс. 26.8).

«И когда Я вознесён буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12.32).

«Ибо, если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих... Ибо, если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа... А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать, дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим» (Рим. 5.15,17,20, 21).

«Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатию. Что же? станем ли грешить, потому что мы не под законом, а под благодатию? Никак... Благодарение Богу, что вы, бывши прежде рабами греха, от сердца стали послушны тому образу учения, которому предали себя» (Рим. 6.14,15,17).

Всё, о чём здесь говорит Библия, суть об одном: благодать Божия не действует «неодолимо», но позволяет человеку свободно принять в своё сердце Господа и стать на путь спасения, причём, чем глубже утопает человек в пучине греха, тем сильнее действует благодать в его жизни, не переходя, впрочем, известной грани – хрупкого равновесия «чаш весов», этого угодного Богу основания для разделения людей на спасённых и погибших. «Се, стою у двери и стучу...» – говорит Спаситель (Отк. 3.20). Такие минуты, когда благодать ослабляет в человеке силу греха до предела, а «желание добра», присущее ему, этот жалкий осколок той природы, которой Адам обладал до грехопадения, обретает определённую силу, обычно наступают, когда ещё не раскаявшийся грешник внимательно читает Евангелие, молитвенные размышления христианских авторов о крестных страданиях Спасителя, слышит вдохновенную проповедь посланного Господом евангелиста или берущий за сердце гимн церковного хора, чудесно избегает смерти в какой-либо катастрофе, исцеляется от тяжёлой болезни или, наоборот, проходит через самые жестокие страдания... «Неисследимы пути Его!» (Рим. 11. 33). В такие минуты человек, поддерживаемый благодатью, имеет возможность увидеть одновременно и новый для него чистый духовный мир, обретаемый в Боге, и хорошо знакомый ему старый греховный мир, который все ещё держит его и манит к себе. Думаю, что именно в таком состоянии молодой Августин молился: «Дай мне целомудрие и воздержание, только не сейчас»... [2, VIII,17]. Именно в таком духовном состоянии многих людей можно охарактеризовать как «ищущих Бога».

Грешники сами по себе были не способны искать Господа (Рим. 3.11), но теперь часть из них это делает (Деян. 17.27). И если человек в состоянии свободного выбора, обеспеченного благодатью («всех привлеку к Себе»), наконец избирает жизнь с Богом («верую, Господи! помоги моему неверию»), то Дух Святой входит в его сердце и называет чадом Божьим, сатана повержен и больше не властен над ним. «Противостаньте дьяволу, и убежит от вас; приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам» (Иак. 4.7,8). Этот свободный отклик человека на Божий призыв есть его вера. Избрав Господа верою, мы не совершили никакого подвига, но произошло самое простое и естественное событие: творение признало Творца, блудный сын воздал должное небесному Отцу... А потому вся слава здесь принадлежит Господу! «Мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17.10); «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу...» (Пс. 113.9). Вера же наша вовсе не является «добрым делом», которым «зарабатывается» спасение, как порою пытаются представить ситуацию кальвинисты, чтобы потеснить арминиан: дескать, как известно, «делами закона не оправдывается никакая плоть» (Гал. 2.16). Но вера и дела как раз противопоставляются в Писании, и полностью упомянутый стих звучит так: «Однако же, узнавши, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдывается никакая плоть». Если же человек упорно отказывается последовать за Спасителем, как некогда сатана и его ангелы, то он «отпадает от благодати» (Гал. 5.4; Евр. 12.15) и сам избирает себе вечную погибель (Деян. 13.46; 2 Пет. 2.1; Рим. 2.5). Именно в этом смысле, на наш взгляд, и следует понимать слова Писания: «Благодатью вы спасены» (Еф. 2.8), ибо что делал бы и где был без милости и благодати Божьей бедный грешник?! Но, с другой стороны, чуть больше благодати – и свобода человека в деле его спасения будет уже ущемлена. Господь же желает, чтобы мы возлюбили Его «ни за что», совершенно свободно, точь-в-точь как Он Сам возлюбил нас...

Сказанное выше о ситуации свободного выбора в вопросе вечного спасения до некоторой степени можно распространить и на нашу обыденную земную жизнь. Конечно, кальвинисты при обсуждении «полной испорченности» человека не любят выходить за рамки сотериологии, ведь окружающий нас мир слишком многоцветен и сложен для их схематичных и мрачных заключений в отношении рода человеческого. Но всё же это непоследовательно и нелогично с их стороны. Люди в реальной жизни никак не делятся только на благочестивых праведников и отпетых негодяев. Подавляющее большинство человечества всё же находится где-то между этими полюсами. Скажем, знаменитый Оскар Шиндлер во время второй мировой войны спас от нацистов более 800 евреев. Вместе с тем его личная жизнь была далека от традиционной христианской добродетели. Таковы люди. Выбор, который осуществляет человек ежедневно, крайне редко бывает однозначным выбором между двумя альтернативами, между тем, что мы называем добром и злом. Гораздо чаще человек выбирает из нескольких вариантов, либо вообще этически нейтральных, либо таких, где далеко не очевидно, что есть добро, а что – зло. И потому, вполне естественно, что кальвинисты сегодня теряются во всём этом разнообразии и пытаются максимально сузить рамки доктрины, само историческое название которой вступает в противоречие со всякими ограничениями. «...Чем объясняется тот факт, – размышляет Л. Форлайнс, – что не каждый грешник проявляет свою греховность в максимальной степени? Почему у грешников может присутствовать определённая моральная ориентация? Как может грешник совершать добрые дела? Ответ заключается в том, что грешник сохраняет свой личностный характер... Именно эту нравственную установку человека имел в виду Павел, когда говорил о язычниках: "они показывают, что дело закона у них написано в сердцах" (Рим. 2.15)». [114, с.136].

Итак, несколько слов о ситуации выбора в повседневной жизни. Прежде всего хочется сказать, что не следует бесконечно преувеличивать силу воздействия на человека «закона необходимости». Безусловно, он давит и влияет весьма значительно на каждого живущего на земле. Но и Божье суверенное решение создать человека со свободной волей – обстоятельство невыдуманное. По существу, человек нередко сам выбирает, какого рода необходимостью он будет окружён, а это уже немало. Скажем, юноша может пойти служить в армию, и тогда будет подчинён «армейской необходимости» (воинская дисциплина, наряды, караулы, казарменная жизнь и т.д.). Но он может выбрать вместо этого учёбу в колледже, и тогда будет окружён совсем другого рода необходимостью (посещение лекций, сдача экзаменов, работа над дипломным проектом и т.д.). Здесь можно добавить ещё сотни других вариантов, какого рода необходимость может себе избрать данный юноша. Есть, конечно, и определённые ограничения в выборе человека, связанные с его общими данными и способностями, но эти естественные ограничения, обратим внимание, никогда не оставляют только один вариант, как поступить или какое принять решение. И это принципиально важно, ибо у человека всегда остаётся возможность на практике реализовать свою свободу.

Когда человек находится в ситуации выбора, в нём происходит столкновение различных мотивов (не принуждающих, но побуждающих) в пользу каждой из возможностей. С этой точки зрения, выбор человека в значительной мере обусловлен его представлениями о собственной пользе, предшествующим опытом и прочими причинами, не оставляющими места для индетерминизма. Здесь, несомненно, сказывается и падшая природа человека, который может в принципе избежать любого отдельного греха, но избежать общей греховности своей жизни не в состоянии. Как в мифе Платона об Эре, каждый живущий на земле избирает себе жизненную дорогу в меру своего ограниченного разумения, часто не ведая о наилучшем для себя пути, но всё же делает это без какого бы то ни было принуждения. Западное общество часто называют свободным, однако, получив работу, любой человек и здесь сдавливается в тисках необходимости. Однако до тех пор, пока он имеет реальную возможность бросить свою работу и уйти, «хлопнув дверью», он остаётся во всякой ситуации свободной личностью. Так и с нами со всеми, живущими в этом Божьем мире... Созданные Господом естественные законы природы детерминируют мир. Вмешательство Бога в эти законы и в жизнь людей (вследствие Его свободы и всемогущества), часто именуемое верующими людьми чудом, а неверующими – случайностью, чётко ограничивает философские умозрения о необходимости и лишает детерминизм его всеобъемлющего характера.

Л. Толстой отмечал парадокс между свободой решения «сейчас» и необходимостью выбора, сделанного «вчера». Я бы продолжил эту мысль так: у пожилого человека в определённом смысле меньше свободы, чем у юноши. Если последний может довольно легко бросить любой род занятия и начать нечто совершенно новое, то старец способен на подобное намного реже. Он уже «сложился», «закостенел» и очень сильно зависит от образа жизни прежних лет. Он уже не живёт, а «доживает», т.е. в основном движется по инерции прошлых лет. Таким образом, свободы у человека может быть больше или меньше, но всё же она есть всегда, и уход из дома перед смертью самого старца Л. Толстого как раз подтверждает это.

Л. Боеттнер даёт следующий классический пример, поясняющий доктрину «полной испорченности» человека: «Воля человека свободна в том смысле, что она не испытывает на себе никакого принуждения извне. Как птица с подбитым крылом "свободна", чтобы лететь, но не способна к этому, так и греховный человек – свободен придти к Богу, но не может. Как ему покаяться в своём грехе, если он любит его? Как ему придти к Богу, если он ненавидит Его? Такова несостоятельность воли человека». [137, p.62].

Пример замечательный и остроумный, однако вступающий в противоречие с многочисленными утверждениями Библии о свободе человека. «Ибо заповедь сия, которую я заповедую тебе сегодня, не недоступна для тебя и не далека; она не на небе, чтобы можно было говорить: "кто взошёл бы для нас на небо, и принёс бы её нам, и дал бы нам услышать её, и мы исполнили бы её?" И не за морем она, чтобы можно было говорить: "кто сходил бы для нас за море, и принёс бы её нам, и дал бы нам услышать её, и мы исполнили бы её?" Но весьма близко к тебе слово сие; оно в устах твоих и в сердце твоём, чтоб исполнять его» (Вт. 30.11-14). Каждый глагол в повелительном наклонении в Священном Писании, а таковых тысячи, утверждает положительную свободу воли человека как аксиому, нечто само собой разумеющееся, почему мы и исходим в наших размышлениях из двух посылок (Божьей суверенности самой по себе и Божьей суверенности, проявленной в даровании человеку свободы воли) как совершенно естественных и органично присущих Слову Божьему. «Веруйте всем сердцем, соблюдайте заповеди, творите добро, – на каждой странице призывает нас Писание, – поступайте так, ибо известно, что вы можете поступать иначе...»

Далее, Библия нигде особенно не акцентирует неспособность человека примириться с Богом и жить по Его заповедям. Библия скорее делает упор на нежелание человека. Разница очевидна и имеет принципиальное значение. Нельзя сказать, что неспособность грешника самостоятельно начать новую духовную жизнь – это неверное учение. Мы спасены по милости и благодати Божьей, о чём мы подробно говорили выше. Однако Господь почему-то вновь и вновь обращает наше внимание в Библии именно на нежелание грешника. Почему это так? Если он не может обратиться к Богу, то и не может, какой тогда смысл столь часто призывать его? Но не потому ли так происходит, что Господь всегда и всё делает со Своей стороны для возможности спасения каждого человека (т.е. дарует ему в определённое время благодать, достаточную для победы над грехом и свободного обращения к Нему) и потому уже весь спрос с самого человека, он и никто другой ответственен за своё решение. Думаю, что такое объяснение является самым простым и естественным.

То же, что предлагают нам здесь кальвинисты, является вопиющим насилием над буквальным смыслом текста Писания. Как птица с поломанным крылом не может никогда взлететь, так и человек, которого не спасла насильственно благодать, ни при каких условиях не способен ни на что доброе. Философские рассуждения подменяют ясное Слово Божие. «Придите ко Мне», – говорит Господь. «Не можете придти, пока вас силой не принудит благодать», – говорят люди, ссылаясь на Ин. 6.44. Но разве возможность свободного выбора, дарованная и обеспеченная благодатью, не есть Божье «привлечение» к Себе? Неужели свою невесту нужно обязательно подвергнуть изнасилованию? Неужели её нельзя привлечь никаким другим образом? Что, опять же, больше славит и величит Бога: невеста, которая по необходимости следует за женихом, или невеста, которая добровольно («Се, раба Господня; да будет мне по слову твоему» – Лк. 1.38) с радостью бежит за Господом, куда бы Он ни пошёл. Следующие два текста из книги Песни Песней весьма поучительны: «Влеки меня, мы побежим за тобою; – царь ввёл меня в чертоги свои, – будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино; достойно любят тебя!» (1.3); «Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя... Как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его...» (3.2-4). Здесь даже в выражении «влеки меня» очевидна изначальная любовь, добровольное согласие и желание быть «привлечённой».

«Все призывы Божьи и все повеления Его в Библии даны лишь для того, чтобы человек убедился в своей полной неспособности их выполнить», – вслед за М. Лютером твердят кальвинисты. [67, с.254]. Так требует от них верить доктрина «полной испорченности» человека. Это означает, по сути, что Господь слепого призывает смотреть, глухого слышать, немого говорить, безногого идти и т.д., не исцеляя их! А затем отправляет их в ад за то, что они не послушались... Безрадостная перспектива, и всё оттого, что кто-то простому и естественному толкованию Писания, которое «не на небе» и «не за морем» и доступно всем, предпочитает свои громоздкие теоретические построения, не сверяя их не только с Библией во всей её полноте, но и даже, увы, с обычным здравым смыслом. Тот, кто получает столь ужасные следствия, наверное, всё же должен был честно признать, что где-то первоначально ошибся в своих посылках и допущениях. Если я решаю даже сложный арифметический пример, всё равно здравый смысл мне подсказывает, какого порядка должен быть ответ, и если результат имеет на несколько нулей больше или меньше, я его отвергаю, хотя он и выглядит весьма «научно». Если бы наш Господь желал сказать что-то подобное утверждениям кальвинистов, Он, несомненно, так и сказал бы, как просто и прямо Он говорит даже о самых драматических предметах в Своём Слове (вспомним, например, повеление истребить язычников в Ханаане и т.п.). Но вместо этого Господь неустанно призывает всех нас: «Уклоняйся от зла, и делай добро, и будешь жить вовек» (Пс. 36.27; 1 Пет. 3.11) и делает многократное ударение на то, что многие люди не хотят (а не «не могут») Его послушаться.

«И делал он (Ровоам) зло, потому что не расположил сердца своего к тому, чтобы взыскать Господа» (2 Пар. 12.14).

«А когда Я буду говорить с тобою, тогда открою уста твои, и ты будешь говорить им: "так говорит Господь Бог!" кто хочет слушать, – слушай; а кто не хочет слушать, – не слушай, ибо они – мятежный дом» (Иез. 3.27).

Господь наш с невыразимым терпением и долготерпением вновь и вновь говорит, обращаясь к свободной воле человека: приди ко Мне, если хочешь. И это не пустые слова, «ибо у Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1.37). Его благодать, небесная помощь, всякий раз сопутствует словам призыва. Спасение близко к каждому человеку, оно на расстоянии всего одной покаянной молитвы. Вот почему сказано: «Заповедь моя... не недоступна для тебя и не далека...» (Вт. 30.11). В противном случае, если Бог Своими призывами лишь показывает людям их полную неспособность ни к чему доброму, ситуация приближается к абсурду. Как в старой шутке о водителе автобуса, который каждое утро смотрел в боковое зеркало на своего бегущего к дверям друга. «Успеет или не успеет?» – меланхолично думал водитель. Затем он давал другу время запрыгнуть в заднюю дверь и тут же закрывал её со словами: «Успел!» Но однажды водитель закрыл дверь перед самым носом своего друга и поехал. «Не успел», – при этом с грустью подумал он.

Не трудно убедиться в реальности и в весомости дара свободной воли и из следующих мест Священного Писания.

«(Иисус) не мог совершить там никакого чуда; только, на немногих больных возложив руки, исцелил их. И дивился неверию их» (Мк. 6.5,6).

Если наш Господь и Бог Иисус Христос удивился неверию Своих соотечественников в Галилее, то что ещё может означать это Его удивление как не погребальный звон для доктрины «полной испорченности» человека?! Выходит, Спаситель не был знаком с этим учением, а, стало быть, оно и не библейское. Если грешники никогда в принципе не способны сделать шага от неверия к вере, и это нечто естественное и само собой разумеющееся, то почему же тогда Христос удивился их неверию? И второй процитированный текст ещё более усиливает эту мысль: если Бог неодолимой благодатью привлекает к Себе людей, как учат кальвинисты, то почему опять же Господь Иисус удивляется вере этого язычника, сотника из Капернаума? Ну, положим, привлёк неодолимо Бог ещё одного человека, что же здесь удивительного? Может быть, Иисус удивился плану Бога спасать и язычников? Выходит, раньше Он не знал об этом плане, неоднократно упомянутом ещё и в Ветхом Завете? Но словно для того чтобы ни у кого и не возникла такая нечестивая мысль в отношении Иисуса Христа, евангелист Лука уточняет: «Услышав сие, Иисус удивился ему...» То есть наш Спаситель удивился самому сотнику и его вере, каковой Он не нашёл даже в Израиле. Итак, данные стихи Писания неопровержимо свидетельствуют о реальной свободе воли человека, способной даже удивить нашего Господа, причём свободе не только на злое (1-й текст), но и на доброе (2-й текст), что особенно важно отметить.

Однако кто-то из наших оппонентов может возразить, что Христос в человеческом теле не был абсолютно всеведущ (Мк. 13.32), добровольно лишив Себя ряда атрибутов божественной власти и потому только мог удивляться чему-либо, в целом же такое немыслимо сказать в отношении Бога. Однако, нравится это кому-то или не нравится, вмещается это в чьи-то схемы или нет, и о Самом Боге-Отце мы находим подобные утверждения в Священном Писании.

«И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своём. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю; ибо Я раскаялся, что создал их» (Быт. 6.7).

Здесь и далее в тексте, который мы будем цитировать в связи с данным вопросом, столь сильное слово «раскаяться, жалеть» (sjn), конечно, с одной стороны, нужно понимать в духе антропоморфизма, но, с другой стороны, оно явно свидетельствует, что греховное поведение как людей, живших до потопа, так и царя Саула, имело место вопреки непосредственной воле и желания Бога, т.е. Он отнюдь не предопределил их ко греху и смерти. Они сами себе избрали такую жизнь, и потому Господь покарал их смертью. Всё это, несомненно, стоит за таинственным выражением «Бог раскаялся».

Однако, вскоре после того как Господь сказал Своему верному слуге Самуилу о разочаровании в Сауле, в той же главе ещё дважды, и внешне самым противоречивым образом, звучит эта тема. Сначала Самуил так доносит Божье решение до Саула: «Тогда сказал Самуил: ныне отторг Господь царство Израильское от тебя, и отдал его ближнему твоему, лучшему тебя. И не скажет неправды и не раскается Верный Израилев; ибо не человек Он, чтобы раскаяться Ему» (1 Цар. 15.28,29). А затем, в заключение главы, вновь и окончательно сказано так: «...Но печалился Самуил о Сауле, потому что Господь раскаялся, что воцарил Саула над Израилем» (1 Цар. 15.35). Пытаясь избежать противоречия, переводчики часто в ст.29 вместо слов «не раскается» пишут «не переменит решения», но это помогает слабо, ибо во всех случаях здесь употреблено одно и то же слово sjn, и потому только дело вкуса и личного пристрастия, где и какой смысловой оттенок слова указать. Русский синодальный перевод здесь подчёркнуто буквален и не привносит с собой никакого «богословия». Мне представляется наиболее естественным следующий выход из данного затруднения. Самуил был настолько поражён словами Господа и самой мыслью, что Он (!), Всевышний, в чём-либо или в ком, не столь важно, но – «раскаялся», что передав Саулу фактическую суть Божьего решения, он дал его прямо противоположную мотивировку. Но это совсем не значит, что Самуил что-либо сказал неверно. Здесь мы видим прекрасный и достаточно типичный библейский пример того, как встречаются два взгляда в отношении одной и той же темы, или события: взгляд из вечности, готовящий нас к постижению всей вселенной глазами Вседержителя, и земной взгляд, которым Господь, снисходя к нашему ограниченному разумению, нередко пользуется в Священном Писании. Данным подходом к устранению «противоречий» в Библии, как весьма органичным и эффективным, мы будем пользоваться и в дальнейшем. В конкретной ситуации с Саулом Господь говорит о Своём «раскаянии», конечно же, применительно к земному человеческому мышлению; это подобно тому как другие многочисленные места Писания упоминают Его око, ухо, руку, мышцу и т.д. Самуил же, напротив, вдохновлённый Духом Божьим, произносит слова веры, отражающие «взгляд из вечности» в отношении Господа: «Ибо не человек Он, чтобы раскаяться Ему». В целом же 15-ая глава 1-ой Книги Царств оставляет глубокое убеждение в полной ответственности человека за свои поступки, этом важнейшем следствии свободы человека. Хотя мы и не воспринимаем буквально слова: «Господь раскаялся, что воцарил Саула», но то, что Саул реально мог повести себя иначе, этот текст, безусловно, утверждает.

Как мы уже показали, вся Библия, и Ветхий, и Новый Заветы, учит, что человек имеет свободу воли, действенность которой обеспечивает Сам Господь Своей благодатью. Это ни в коей мере не означает, что люди могут исполнить закон (Рим. 3.20; Гал. 3.24). Но они способны реально, и так было и во времена Ветхого Завета, исполнять отдельные заповеди, творить добрые дела, которые, хотя никого не спасают, красноречиво свидетельствуют, что человек и после грехопадения остаётся «образом и подобием» Божьим. Вместе с тем, будучи грешником, человек на каждое одно доброе дело неизбежно творит множество дел злых, это грехи его мыслей, слов и поступков. И лишь родившись свыше, когда в ответ на молитву веры Господь Духом Святым дарует человеку постоянную силу противостоять греху и искушениям, христианин, ещё будучи на земле, в какой-то степени приближается к утраченной Адамом и Евой свободе в Эдемском саду.

Вновь обратимся к Слову Божьему, которое никак не соглашается с «тотальной» порочностью человека, даже если он не возрождён, даже если он жил задолго до Рождества Христова. И заслуга в том – не человека, но – милости и благодати Божьей.

Мы привели здесь лишь весьма малую толику текстов Библии, утверждающих свободу воли человека (причём, как верующего, так и неверующего). Закрывать глаза на все эти стихи, по сути, на половину Библии, или искусственно подгонять их под доктрину «полной испорченности» – ужасная некорректность и неуважение к буквальному смыслу Священного Писания. «Итак, оставляя времена неведения, – говорит ап. Павел в своей проповеди в Афинах, – Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться» (Деян. 17.30). Если Бог повелевает (!) всем людям (!) покаяться, значит, как минимум, это реальная возможность для них. Мы показали выше, каким образом может реализовываться такая возможность, что это прежде всего заслуга Бога, действие Его благодати. Можно не принимать наше объяснение и поискать другое, но доктрину «полной испорченности» человека следует отвергнуть в любом случае как противоречащую огромному числу библейских фактов о человеке.

А теперь давайте внимательнее посмотрим на главный, базовый текст этой доктрины.

«Итак, что же? имеем ли мы (иудеи) преимущество? Нисколько; ибо мы уже доказали, что как иудеи, так и эллины, все под грехом, как написано: «нет праведного ни одного; нет разумеющего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны: нет делающего добро, нет ни одного. Гортань их – открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их; уста их полны злословия и горечи. Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; они не знают пути мира. Нет страха Божия пред глазами их» (Рим. 3. 9-18).

Прежде всего отметим, что данный текст представляет собой более или менее свободное цитирование ряда мест Ветхого Завета, прежде всего Псалтыря. Не сложно отыскать эти источники ап. Павла.

«Сказал безумец в сердце своём: «нет Бога». Они развратились, совершили гнусные дела; нет делающего добро. Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного» (Пс. 13.1-3).

«Ибо нет в устах их истины: сердце их – пагуба, гортань их – открытый гроб, языком своим льстят» (Пс. 5.10)

«Ноги их бегут ко злу, и они спешат на пролитие невинной крови; мысли их – мысли нечестивые; опустошение и гибель на стезях их. Пути мира они не знают, и нет суда на стезях их; пути их искривлены, и никто, идущий по ним, не знает мира» (Ис. 59.7,8).

Проблема для защитников «полной испорченности» человека здесь заключается в том, что в контексте всех процитированных выше стихов упоминаются «праведники». И данные тексты в Ветхом Завете явно носят обычный характер противопоставления праведных людей неправедным, т.е. описанная в них развращённость и порочность отнюдь не носит обобщающего, «тотального» характера. Чтобы не быть голословными, давайте процитируем и эти стихи. Начало 13-го Псалма, как мы видели, стало основным для мысли ап. Павла в Рим. 3.9-18. Псалмопевец ясно указывает, о ком у него идёт речь: это безумцы, не верящие в Бога (ст.1) и «все, делающие беззакония» против народа Божия, Израиля (ст.4 и 7). И далее сказано так: «Там убоятся они страха, ибо Бог в роде праведных» (ст.5). То же самое мы видим в 7-й главе Экклезиаста, там встречаются и нечестивые, и праведники (ст.15), да и сам 20-й стих говорит о согрешающем праведнике. И далее по порядку:

«И возрадуются все уповающие на Тебя, вечно будут ликовать, и Ты будешь покровительствовать им; и будут хвалиться Тобою любящие имя Твоё. Ибо Ты благословляешь праведника, Господи; благоволением, как щитом, венчаешь его» (Пс. 5.12,13).

Таков контекст извлечений из Ветхого Завета у ап. Павла в Рим. 3.9-18, нравится это кому-то или нет. Отсюда, на наш взгляд, можно сделать только два вывода: 1) ап. Павел исказил смысл ветхозаветного текста, придав ему из частного обобщающий характер (мы надеемся, что с этим предположением никто из настоящих христиан не согласится) и 2) поскольку в Библии противоречий быть не может по определению, ибо это Слово Божие, кальвинисты ошибочно понимают Рим. 3.9-18, базируя на этом тексте свою доктрину «полной испорченности» человека.

О чём же тогда у ап. Павла идёт речь? По-видимому, он так подчёркивает и красочно иллюстрирует свою мысль, столь ошеломительную для его соплеменников, что иудеи на самом деле ничем не лучше язычников (Рим. 3.9). В этом завязка и корень последующих жёстких цитат из Писания о грешниках: «все согрешили», «нет праведного ни одного» и т.д. Действительно, вследствие грехопадения, все живущие на земле – грешники от самого рождения, о чём апостол размышляет в 5-й главе того же Послания. И когда люди противятся Богу и Его благодати, они действительно таковы, как мы видим в Рим. 3.9-18 и соответствующих местах Ветхого Завета. Это нечестивцы, не ищущие Бога, упорствующие в своих грехах и не сокрушающиеся о них. Но следует ли отсюда, что описание данной категории людей, которую можно сравнить разве что с неплодородной почвой «при дороге» из притчи Спасителя о сеятеле, нужно обязательно переносить на всё человечество в целом? Разумеется, в каком-то смысле все люди таковы, поскольку грешны, и всё же упоминание ряда деталей, таких как, скажем, «никто не ищет Бога», «нет делающего добро», «ноги их быстры на пролитие крови» явно не могут иметь универсальный характер. Учитывая важность вопроса, рассмотрим текст ап. Павла по стихам.

Ст. 9 – «...Как иудеи, так и эллины, все под грехом». Первородный грех в равной степени коснулся всех людей, вне зависимости от их национальной принадлежности. Ап. Павел постепенно ведёт к мысли, выраженной в ст. 20 («делами закона не оправдывается пред Ним никакая плоть»). В тексте, находящемся между стихами 9 и 20, апостол в крайней форме обличает иудеев за их высокое самомнение, показывая, в каком неприглядном виде в глазах Бога предстаёт всякий грешник.

Ст. 10 – «Нет праведного ни одного». В то же время, как мы уже показали, множество текстов Писания упоминает праведных людей. Следовательно, Господь называет праведником лишь верующего в Него. Данный же текст однозначно говорит только о неверующих людях.

Ст. 11 – «Нет разумевающего; никто не ищет Бога». И опять же мы находим в Библии большое количество мест об «ищущих Бога» (кстати, категория людей, в принципе не совместимая с кальвинизмом: без «насильственной благодати» грешник не может всерьёз и думать о Боге, когда же благодать находит на него, у человека уже нет времени искать Господа, он уже навсегда спасён...) – Вт. 4.29; Иер. 29.13; Плач. 3.25; Пс. 85.5; Деян. 17.27; Евр. 11.6 и т.д. Последний стих, например, гласит: «А без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздаёт». Таким образом, ап. Павел в ст. 11 говорит не столько о неверующих людях вообще, сколько о неверующих в состоянии, когда благодать ещё не воздействовала на них и не поставила их в состояние «духовного баланса», в котором только и возможно человеку искать Бога и делать свободный выбор, либо здесь речь идёт о неверующих людях, уже отвергнувших дарованную им благодать.

Ст. 12 – «Все совратились с пути, до одного негодны: нет делающего добро, нет ни одного». И вновь мы видим, и не в последнюю очередь у самого ап. Павла, в других местах Писания и «желание добра» у грешников (Рим. 7.18-25), и «подвизание» в добром (Рим. 9.16), и «делающих доброе» иудеев и эллинов (Рим. 2.10), и «даяния благие» (Лк. 11.13) и т.д. Стало быть, такого рода добро не имеет настоящей цены в глазах Бога, оно никак не может «помочь спасению» неверующих. Вместе с тем, заметим, что и такого рода добро и «желание добра» ясно свидетельствуют против «расширительного» кальвинистского толкования ст. 12.

Ст. 13,14 – Грехи языка. Увы, это общечеловеческий грех, которым нередко согрешают даже и верующие люди.

Ст. 15-17 – Вражда и убийства. Это определённо не является общей характеристикой неверующих людей. К счастью, подобное крайнее проявление «греха в действии», и особенно пролитие крови, мы не встречаем на каждом шагу, и многие неверующие находят «пути мира» с ближним.

Ст. 18 – «Нет страха Божия пред глазами их». Даже и отсутствие страха Божия характерно не для всех невозрождённых людей. Скажем, сотник Корнилий ещё до своего крещения Святым Духом назван в Писании «благочестивым и боящимся Бога» (Деян. 10.2). А потому несомненно, что ап. Павел здесь имеет в виду не вообще неверующих людей, а именно и только всех неверующих людей, которые неизбежно живут такой отвратительной греховной жизнью, когда упрямо и дерзко отвергают благодать Божью. И только среди таковых действенна формулировка апостола: «все», «никто», «нет ни одного»...

На фоне дегенератов легко возвышается и личность с небольшими способностями, но на фоне людей обычных, а также талантливых и одарённых, может ярко проявиться только подлинно великая Личность. И потому мы вновь возвращаемся к нашему вопросу-рефрену: что больше славит Бога? Едва ли – «полная испорченность» человека.

Мы полагаем, что изложенное нами толкование Рим. 3.9-18, является наиболее библейски сбалансированным, ибо строго учитывает все основные тексты на заданную тему. Если же кому-то наши доводы здесь покажутся неубедительными, то обратите внимание, что даже самое крайнее кальвинистское понимание всеобщей греховности человека нисколько не нарушает нашей центральной мысли о взаимодействии благодати со свободной волей. Ведь в каком бы ужасающе греховном состоянии человек ни находился, благодать Божия всегда будет, написано, «преизобиловать», т.е. будет достаточна, чтобы поднять грешника и обеспечить ему свободу выбора. «А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5.20).